Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

Наконец, уголки губ Беккера ползут вверх. Неужели ему нравится щекотать себе нервы? Мне вот подобные приключения и задаром не сдались! Я по-прежнему стою по струнке, боясь даже пошевелиться.

И вдруг я вижу, как Ториан склоняется чуть ближе, а потом и вовсе накрывает мои губы своими! Это прикосновение мгновенно проходится по обледеневшему телу теплой волной, заставляя позабыть о чем-то другом. И я просто отдаюсь ощущениям.

Вот как бывает — минуту назад я готовилась ко встрече со смертью, а теперь растворяюсь в поцелуе. Адреналин и эндорфины устроили в моем мозгу такую вечеринку, что я, кажется, на время забыла даже своё имя. Катя? Кэтрин? Какая разница, когда тебя целуют вот так!

Ну вот, теперь мне не хочется и вовсе никуда уходить. Так и стояла бы здесь вечно! Но, как обычно, судьба слишком жестока, и Беккер отстраняется, завершающим аккордом проходясь языком по моей губе. Похоже, он играет со мной! Как кот с мышкой! Мстит за тот раз в подсобке?

— Ты же сказал, что пока не хочешь этого! — бурчу я, чувствуя себя обманутой.

— Я сказал, что пока не могу, — говорит тот. — И ни слова не говорил о том, что не хочу.

Он осторожно выбирается из-за гардин, и я лезу за ним. Ноги всё ещё дрожат, и я не уверена, от страха это или от этого поцелуя.

— А теперь что — можешь? — не отстаю я.

— Нет. Просто не удержался. Ты такая милая, когда молчишь.

ЧТО⁈ Да я тебя!.. Я уже открываю рот, чтобы выдать ему всё, что думаю о его дурацком чувстве юмора, но он внезапно напрягается.

— Смотри! — он указывает на стол.

— Что?

— Ящик, я не успел его закрыть, — он указывает на стол, на котором все ящики плотно заперты.

Меня пробирает холодок по спине, и вовсе не от сквозняка.

— То есть теперь он понимает, что мы тут были⁈

— Не знаю, но нужно выбираться. Идем.

Беккер осторожно выглядывает в коридор — никого. Мы стремительно торопимся обратно и беспрепятственно заваливаемся в мою спальню.

Я прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание. В голове крутится только одна мысль: «Странно, если Люмис понял, что мы были в его кабинете, почему ничего не сделал? Почему не пришел сюда? Или он приходил? И не нашел меня на месте». Мне снова становится немного дурно.

— Слушай, — говорит Ториан, сбивая мою панику. — Слушай.

Но я едва понимаю, что происходит. В ушах шумит, перед глазами плывут красные пятна. Отличная реакция на стресс, организм! Спасибо, что выбрал именно этот момент для отключения всех систем!

— Катя! — его руки снова оказываются на моем лице, заставляя смотреть только на него. — Не волнуйся. Здесь он ничего тебе не сделает, я в этом просто уверен. Он не будет навлекать на себя лишние подозрения. Днем тебе тоже вряд ли что-то грозит. А вот ночью, на кладбище…

— Ты думаешь, он захочет расправиться со мной уже завтра? — мой дрожащий и надломленный голос звучит так, будто его пропустили через древний проигрыватель.

— Практически уверен, — кивает Беккер с таким спокойствием, будто обсуждает прогноз погоды.

Вот это да! Другой бы на его месте хоть притворился обеспокоенным. А этот стоит с таким видом, словно всё идёт по плану. Подождите-ка…

— Но зачем ему убивать меня завтра, если все знают, где мы с ним будем? Разве так на него не падут подозрения?

— Может, он и не собирался делать этого так скоропалительно. Но теперь он знает, что расследование продвинулось слишком далеко. Он боится, ему нельзя тянуть, так что…

— Постой… — меня осеняет. — Ты специально рассказал ему всё это сегодня вечером?

Глава 40

Я с тобой!

— Верно, — отвечает Ториан. — Я решил подстегнуть его. Он уверен, что всё продумал, просчитал все ходы, но теперь я заставил его нервничать, а значит, он обязательно совершит ошибку.

— Ты сделал из меня наживку! — бью я его в грудь.

Правда, получается не очень впечатляюще — я всё ещё слишком слаба от пережитого страха, а упругие мышцы Беккера, наверное, выдерживали удары и пострашнее.

— Да, — не слишком уж и виновато соглашается тот. — Очень соблазнительную наживку. И, поверь мне, он заглотил ее.

Я смотрю на него пару секунд, не зная, хочу ли врезать ему со всей дури или расхохотаться. В итоге выбираю третий вариант, отхожу в сторону и падаю на кровать, закрывая лицо руками.

— Просто потрясающе! — моё возмущение немного глушится ладонями. — Значит, завтра я должна просто пойти ночью на кладбище и позволить себя убить? Или у тебя есть какой-то другой план?

— Конечно, план есть, — Ториан садится рядом и осторожно убирает мои руки от лица. — Не волнуйся, я все продумал и не позволю тебе пострадать. Ты мне веришь?

Я смотрю в его глаза и хочу сказать «нет», но почему-то вырывается:

— Верю.

И странное дело — я правда верю. Несмотря на всю эту безумную ситуацию, на его игры с моими чувствами, на его, порой, загадочное поведение и даже на эту дурацкую стратегию, где я самое главное действующее лицо… Я верю, что Беккер не даст меня в обиду.

— Хорошо, — он улыбается, и эта улыбка делает что-то странное с моим сердцем. — Тогда просто доверься мне. Завтра на кладбище держись рядом. И что бы ни случилось, не паникуй.

— Легко тебе говорить! — фыркаю я. — Не ты ведь главное блюдо в меню Кровавого садовника.

— Зато я на десерт, — подмигивает он, и я не выдерживаю, разряжаясь смехом.

Он рвётся из меня неудержимо, почти истерически. Это просто нервное, говорю я себе. Просто реакция на стресс. Но Ториан смеётся вместе со мной, и на какой-то момент всё вокруг перестаёт быть таким пугающим.

— И всё-таки, — говорю я, когда наконец успокаиваюсь. — Не понимаю, почему ты решил, что Люмис решится сделать это завтра? Ведь туда собирались прийти и ты, и даже твоя неугомонная невеста.

— Потому что он знает, что другого случая может уже не предвидеться.

— Получается, он захочет избавиться ото всех нас сразу?

— Думаю, что да.

— Но как⁈ — удивленно восклицаю я. —