Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

Беккер смотрит на меня как-то странно.

— Ториан? — переспрашиваю я, понимая, что он что-то от меня скрывает.

— Не волнуйся, я всё продумал, — заверяет Беккер.

— А ты не хочешь поделиться этими своими думами, а?

— Да, завтра расскажу все в деталях.

— Завтра⁈ Почему завтра?

— Потому что сейчас тебе нужно поспать.

— Да как тут уснёшь? — я развожу руками. — После всего, что я узнала? После того, как едва не попались, рыская в его кабинете? После того, что ты… тут устроил?

— Особенно после того, что я тут устроил, — детектив хитро улыбается. — Только не говори, что тот поцелуй был слишком будоражащим.

— Был бы более будоражащим, если бы после ты не признался, что готов пользоваться мной, как разменной монетой… — парирую я и тут же краснею.

Кажется, стресс отключил не только мои физические функции, но и фильтр между мозгом и языком.

Ториан смотрит на меня с таким выражением, что я уже готовлюсь ко второму раунду, но он только вздыхает и встаёт.

— Скоро уже начнет светать и я должен идти, — говорит он. — Если меня кто-то заметит, это не добавит нам преимуществ в игре.

Я киваю, хотя внутри разочарованно стонет какая-то часть моего сознания. В смысле очень большая его часть.

— Ты ведь будешь осторожен? — спрашиваю, когда он уже стоит у окна.

— Всегда, — отвечает Беккер. — А ты запри дверь и окно никому не открывай до утра. Даже если это буду я — особенно если это буду я.

— Почему «особенно»?

— Потому что, — его глаза снова загораются тем особенным огнём. — Если я вернусь, то это будет точно не для того, чтобы обсуждать план на завтра…

С этими словами он выскальзывает наружу, и исчезает в ночи так же быстро, как и появился, оставляя меня с полыхающими щеками и сердцем, которое стучит как сумасшедшее.

Я запираю дверь, как он и велел, и снова падаю на кровать. События дня проносятся в голове как слайд-шоу: прибытие в особняк, страшный ритуал, неожиданная встреча с Беккером, ужасное появление Джессики Монро, а потом ночь… Наш разговор и поиски в кабинете.

И поцелуи. О боги, эти поцелуи. Они как будто выжжены на моих губах.

«Соберись, Катя, — говорю я себе. — Тебя хочет принести в жертву какой-то полоумный маньяк, величающий себя Кровавым садовником. Не время думать о романтике».

Но, кажется, мой мозг не согласен с этой логикой. Даже перед лицом смертельной опасности он продолжает прокручивать момент, когда Ториан целовал меня прямо на этой кровати и когда прижал к стене за гардиной.

Да, с такими мыслями я точно не усну.

Но, как ни странно, усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон, в котором бегу по бесконечному кладбищу, а за мной гонится садовник с лицом Люмиса. И только когда я уже вот-вот готова упасть от изнеможения, из тумана появляется Беккер и протягивает мне руку.

«Я с тобой», — говорит он, и весь мир вокруг перестаёт существовать…

Глава 41

Предвкушение конца

Утро встречает меня лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Я моргаю, проверяя — жива ли еще? Пульс есть, дыхание тоже, даже голова не болит. В нынешних обстоятельствах это уже повод для небольшого праздника.

Вскоре появляется Люмис — свежевыбритый, в идеально отглаженной рубашке, с легкой улыбкой на губах. Если бы я не знала, что сегодня вечером он планирует отправить меня на тот свет, решила бы, что передо мной просто вежливый джентльмен, готовящийся к приему гостей.

— Доброе утро, мисс Эверет, — произносит он таким тоном, будто мы находимся на светском рауте. — Надеюсь, вы хорошо спали?

«Для человека, который знает, что его собираются принести в жертву, неплохо», — думаю я, но вслух произношу:

— Да, спасибо, мистер Люмис.

Он улыбается еще шире, демонстрируя идеальные зубы. Интересно, что он сейчас чувствует? Что испытывает человек, готовящийся совершить убийство? Предвкушение? Вину? Азарт? А может, для него это как для других людей — утренняя чашка кофе? Простая обыденность?

В академии нас учили понимать психологию преступников, залезать к ним в голову. Но сейчас, столкнувшись с настоящим маньяком, я понимаю, что теория сильно отличается от практики. Особенно когда ты не просто анализируешь чужие преступления, а являешься потенциальной жертвой.

И детективная работа уже не кажется мне такой привлекательной, как раньше. Одно дело — читать отчеты о преступлениях и совсем другое — быть в центре событий, зная, что тебя могут убить в любой момент.

— Что же, — задумчиво произносит Люмис, прерывая мои размышления. — Может быть, нам нужно совершить какие-то действия перед ритуалом?

«Ага, вызвать наряд и отправить тебя в тюрьму!» — проносится в моей голове, но я лишь мило улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Думаю, у нас есть все, что надо.

Ага — маньяк, нож и жертва…

Мой ответ, кажется, его удовлетворяет, и он кивает, предлагая спуститься к завтраку.

Кэтрин так и не вернулась. Надеюсь, с ней все в порядке, и она смогла что-то разузнать. Мысль о том, что я могу остаться один на один с Эдвардом до самого вечера, заставляет мой желудок судорожно сжиматься.

Половина дня проходит в странном напряжении. Мы с Люмисом словно участвуем в каком-то невысказанном танце — я делаю вид, что ничего не знаю о его планах, а он притворяется радушным хозяином, который тоже ничего не подозревает. Однако, его обаяние теперь кажется искусственным, как дешевая театральная декорация. И как я не замечала этого прежде?

Хозяин дома не отпускает меня ни на шаг. Когда я иду в библиотеку — он следует за мной, предлагая помочь выбрать книгу. Когда выхожу в сад — материализуется рядом, рассказывая о редких сортах роз. Это могло бы показаться галантным, если бы я не знала, что он просто боится упустить свою жертву.

К обеду обстановка становится почти невыносимой. Я чувствую, как нервы натягиваются до предела, когда вдруг слышу звук подъезжающего дилижанса.

Люмис хмурится, глядя в окно, а я едва сдерживаю вздох облегчения, когда вижу знакомую фигуру Бруно Пайетта, выходящего из кареты.

— У нас гости, — сухо сообщает Люмис, и я замечаю, как его пальцы слегка подрагивают — первый признак того, что его безупречная маска начинает давать трещины.

Пайетт врывается в дом как торнадо