Ухорез - 5 - Василий Горъ

непоколебимо уверен в том, что Нина Петровна и Екатерина Олеговна служат вам не за страх, а за совесть, в принципе не представляют будущего не под вашей рукой и не стремятся к власти. Вот и считает этих Одаренных своего рода стратегическим резервом государства. А всех остальных Приручителей уже берут под в разы более серьезный инструментальный контроль, чем раньше. Кроме того, уже готовятся новые, намного более жесткие редакции статей Уголовного Кодекса о преступлениях с использованием любых воздействий на разум. И, конечно же, разрабатываются новые алгоритмы аппаратной идентификации подобных воздействий, так как мы в принципе не представляем, как контролировать этот тип магов, и не готовы рисковать, вводя должности штатных Приручителей в полиции и в спецслужбах.

«Представляю, как усложнились протоколы безопасности Кремля…» - написала мне в личку Наташа и фактически повторила мои мысли. А генерал, закончивший объяснения, посмотрел на часы, со вздохом заявил, что ему пора возвращаться в Енисейск, поднялся с кресла и добродушно усмехнулся:

— Да, чуть не забыл: иномирные фрукты и ягоды, которые вы подарили государю, государыне, сестрам, брату, Янине Павловне, Анатолию Игоревичу и Петру Романовичу, произвели фурор — все дворянство Российской Империи плавится от зависти, изнывает от желания навести с вами мосты и уже начало отправлять «экспедиции» в… хм… скажем так, ближнее запорталье.

— А как поживают ваши плантации этих растений? — полюбопытствовала моя напарница.

Анциферов ехидно ухмыльнулся:

— Прекрасно: вашими стараниями мы получили финансирование еще и по этой статье, так что через месяц-полтора наладим постоянные поставки в Кремль. Но об этом знает всего несколько человек. Поэтому МЕНЯ никто не затерроризирует…

…После отлета Григория Денисовича я собрался, было, реализовать еще одну чертовски интересную идейку, но обломался — не успели мы вернуться к особняку, мне сообщили, что к дальнему КПП подкатил кортеж главы рода Муратовых, и Константин Николаевич просит уделить ему несколько минут для решения проблемного вопроса.

Фамилия, озвученная командиром дежурной смены, не вызывала у меня абсолютно никаких ассоциаций, поэтому я распорядился выяснить, о каком проблемном вопросе идет речь, немного подождал и вдумался в ответ:

— Константин Николаевич жаждет извиниться за проступок племянника, которого вы наказали в «Ландыше», и выплатить достойную виру.

Тут я прозрел и испытал острое чувство дежавю. Как выяснилось минут через десять-двенадцать, зря: если Борис Николаевич Самойлов приехал ко мне, чтобы восстановить доброе имя рода, заляпанное его самовлюбленным внуком, то Муратов надеялся использовать идиотизм племяша, как повод для близкого знакомства с перспективным, но наивным пареньком. Поэтому начал отыгрывать роль, прописанную чрезвычайно толковыми аналитиками, еще до начала беседы. Причем изображал требуемые эмоции настолько талантливо и чисто, что, не прорежься у меня эмпатия, повелся бы с гарантией. А так дал дедку возможность разойтись, набрал материала для последующего анализа, без зазрения совести согласился принять серьезнейшую виру, озвучил формальное прощение и… развалил планы собеседника буквально парой предложений:

— Кстати, передайте, пожалуйста, племяннику, что он подложил вашему роду приличную свинью: его стараниями фамилия «Муратов» стала вызывать у меня неприятие. И я даже близко не представляю, какими поступками вашей родни можно вернуть мое отношение хотя бы к нейтральному…

Дедок пошел красными пятнами и набрал полную грудь воздуха, чтобы что-то там уточнить, но не успел — я ответил на напрашивавшийся вопрос сам:

— Я — человек дела. И никогда не нарушаю обещаний. Поэтому Тимофея Андреевича уже простил, а вас зауважал за Поступок. Но сотрудничать в чем бы то ни было не буду. Пока вы, Муратовы, не заставите о себе заговорить всю Империю. И да, разумом я понимаю, что это неприятие вызвано юношеским максимализмом. но он — часть моего «я», и от этого пока никуда не деться.

Придираться к этим тезисам однозначно не стоило, поэтому Константин Николаевич утерся. В смысле, заявил, что все понимает, выказал надежду на то, что мое отношение к его роду изменится в лучшую сторону, и дал понять, что они, Муратовы, открыты для предложений.

После чего откланялся, залез в свой лимузин и укатил… не в закат, а в ясный зимний день.

Мы с Наташей тоже не стали задерживаться у дальнего КПП — чинно вернулись к «Икару», неспешно поднялись в салон, бросили квадрокоптер в небо, вошли в оперативный канал и поблагодарили личный состав тревожной группы за подстраховку. А «Исеть» дожидаться не стали — унеслись в усадьбу, сели, загнали машину в ангар и, наконец, дотопали до особняка. Впрочем, уйти к Ррыгу не получилось и в этот раз: матушка прервала занятие с «молодежью», принеслась в кабинет, посмотрела видеозапись беседы с Муратовым, вытрясла из меня чуть ли не посекундное описание изменений его эмоций — естественно, под «глушилку» — выяснила, чем я руководствовался в тот или иной момент разговора, и похвалила:

— Красавец! Продолжай в том же духе, и будет тебе счастье…

— Продолжу… — пообещал я, и родительница переключилась на другую тему:

— Пока ты общался с Муратовыми, мне позвонили Дашка с Танькой, Яна и Валентина Сергеевна. Державины и Волкова поблагодарили за иномирные фрукты и ягоды, пострадали из-за того, что опять оказались в фокусе всеобщей зависти, и поделились парочкой не особо важных новостей. А Белосельская прилично озадачила. Для начала сообщила, что завтра утром тебе надо будет принять у строителей Форты Северно-Западный и Северо-Восточный, и что в среду в девять ноль-ноль начнется завоз материалов под коттеджный поселок в Восточном. Затем высказала свое «фи» за то, что мы заказали второй «Икар» не через нее, и дала почувствовать разницу — борт, который обещали пригнать в Белоярск двадцатого-двадцать второго, с ее подачи можно будет забрать уже сегодня после одиннадцати вечера. А напоследок потребовала обращаться к ней за помощью почаще, «ибо не чужие». Вот я и обратилась — рассказала, что тебе подарили коттедж в поселке «Жемчужина», и призналась, что хотела бы выяснить, нет ли у этого подарка второго дна. Государыня пообещала навести справки и отключилась. А менее, чем через четверть часа позвонила снова. И довольно заявила, что моя паранойя проснулась не зря: коттедж, о котором идет речь, справедливее называть особняком; он стоит по соседству с точно таким же, но с недавних пор принадлежащим двум на редкость фигуристым девицам из рода Урусовых и… у двух этих «коттеджей» очень много общего. В частности, вся придомовая территория, огороженная достаточно высоким забором, с пляжем,огромным бассейном и эллингом. А теперь слушай вопрос: продавать все это добро будем, или как?

—