Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

всех дам на столах стояли ноутбуки, и небольшие принтеры, а так же маленькие аппараты, как для кредитных карточек, что ли. Я присел около женщины, которую, судя по шильдику на блузке, звали Луиза Мончи, отдал ей ту бирку, что мне дали на блокпосту и выдавил из себя улыбку.

Последующая процедура была наподобие той, что я уже проходил на Базе-104, в Совете, но гораздо дотошнее и подробнее. Рассказывать пришлось много, причем и настоящее, и прошлое, до начала заражения. Меня несколько раз снова сфотографировали, опять сняли отпечатки пальцев и даже взяли кровь, предварительно, правда, спросив на эту процедуру разрешение. После чего приборчик около компьютера синьоры Мончи выдал какую-то пластиковую карту, причем уже с моей фамилией и фотографией – получилось что-то вроде паспорта. Я ошибочно подумал, что на этом все, но оказался неправ: у меня сразу же изъяли все оружие, включая нож, и выделили ключ от сейфовой ячейки, только один. Ключ зарегистрировали на номер моего паспорта, и мне выдали распечатанную схему места, где ячейки находились.

Далее мне стали долго и нудно объяснять уклад местной жизни. Как оказалось, на карту-паспорт так же можно было класть деньги, так как в Портофино было создано что-то вроде банка. Таким образом, карта была одновременно и паспортом, и обычной кредиткой. Те евро, которые были до заражения, сейчас никак не считались и тут нигде не принимались в оборот, вместо них были тоже евро, но пока только безналичные. Наличных денег пока в городе не водилось, процветал натуральный обмен. В этом месте я прервал объяснение, к крайнему неудовольствию синьоры Мончи, и задал свои два вопроса: о Джонни и о Ане. Про Джонни решилось быстро: женщина с кем-то связалась по портативной рации, подождала минутку, получила ответ на быстром итальянском, потом перевела мне: с Джонни все в порядке, он в госпитале, сейчас из него извлекают пулю, и я смогу его навестить да хоть сегодня. По Ане было чуть сложнее – база данных была, но для проверки требовалось время. Я сказал данные жены, их ввели в компьютер и куда-то отправили, сказав, что в течении часа ответ должен быть. И рассказ о городских правилах продолжился.

Новая жизнь в городе была в общем-то простой: существовала практически обязательная трудовая повинность для всех жителей Центра (так очень “неброско” называли это место). Всем разрешали выбрать – можно было работать на строительстве, причем как разнорабочим, так и мастером со всеми полагающимися почестями и привилегиями. Была так же работа в обслуживании: общепит, госпитали, уборка, и прочее. Совсем немногих брали в охрану порядка, или жандармерию – в основном военных или схожих по профессии людей. Котировались ученые, врачи и вообще квалифицированные специалисты. Работать надо было стандартный рабочий график: сорокачасовая неделя, правда, порой возникали особые случаи, когда все впахивали как могут – что-то вроде субботников. За работу на карту начислялись деньги, которыми ты мог расплатиться за еду, воду и немногочисленные товары пары местных магазинов.

Интересно, что за внеплановые работы ничего не платили: это было вроде как само собой разумеющееся помогать городу в сложные моменты. Существовала так же профессия рыбака, правда лодок, пригодных для этого, было немного, а потому вакансий свободных там почти не было, да и занимали их почти все местные. То есть, если я правильно понял, то на зарплату шикануть не получалось, но и с голода гарантировано никто не умирал. Кроме того, существовали совершенно легальные, по сути мародерствующие отряды, куда можно было записаться на рейды, и получать от города не зарплату, но премии соразмерно привезенным товарам. Насколько я понял, такие группы были изначально очень популярны, и в ближайшей округе все быстро “почистили”. Теперь рейды стали дальними, и опасными, а недавно и вовсе случилось то, что должно было рано или поздно произойти: две рейдовые группы перестреляли друг друга ради найденной цистерны с горючим, которая оказалась потом полупустой. Так что в последнее время поток желающих порейдить сильно спал, и каждый следующий рейд становился опаснее предыдущего.

Географически делился Центр тоже любопытно: в самом Портофино был банк, как денежный так и информационный, правительство, штаб армии и разные лаборатории/научные центры, про которые никто ничего не говорил. Жили в Портофино только сугубо причастные ко всему этому лица. Портофино таким образом был по сути городом в городе, куда так просто попасть было нельзя, для посещения нужна была либо карточка другого вида (карточка внутреннего города), либо специальное приглашение. А вот Раппало, где мы сейчас и сидели, и был как раз городом “обычных людей”. Электричество, кстати, производилось тут, на местной электростанции, запитанной в основном от местных горных речек, а вот дизель и бензин откуда-то завозили, и жидкости эти сильно ценились, стоили дорого. Народ продолжал постоянно прибывать, и сейчас новичков как раз стало даже побольше, чем в первые дни: слава о Портофино разлеталась по всей Европе сарафанным радио. Приезжали как одиночками, так и целыми группами, кто как смог доехать.

Порядок и дисциплину блюли очень строго: армия отвечала за дальние периметры и сам Портофино, в Центре же патрулировали и дежурили жандармы. За оружие в руке в городе спокойно могли убить, даже если ты никому не угрожал. За попытку ограбления в зоне сейфовых ячеек на выезде и в нескольких ста метрах от них расстреливали на месте, и такие случаи уже были. Любого рода насилие людей над людьми пресекали жестко, самым мягким наказанием было изгнание без права возврата. Такими вот методами преступность была сведена почти к нулю, а вопрос о том, нравится всем такой режим или нет висел в воздухе.

На моей карте изначально было выделяемые всем новоприбывшим сто евро – сумма, на которую можно было просуществовать неделю, как меня заверили, за это время найдя работу, и получив аванс. Мне дали распечатанную схему Раппало, где были указаны жилые районы (расселением людей занималась городская контора), биржа труда, жандармерия и госпиталь. Столовых было штук пять, питаться можно было в любой, расплачиваясь карточкой. У меня спросили, на машине ли я, и я сначала подумал, но потом ответил утвердительно. Тогда мне на схеме показали, где находятся большие парковки для всех, бесплатные, без распределения мест. К Портофино на машине без специального пропуска подъезжать было запрещено. Машину так же зарегистрировали на меня – номеров я не помнил, но Луиза Мончи подсмотрела их в камеру наблюдения, критически окинув взглядом состояние нашего доджа.

Я подтвердил, что все понял, со всем согласен, расписался в каком-то формуляре, и сел у окна, на