"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Войско бунтовщиков, собранное в кулак, замерло.

И сломалось. Кажись, осознали полное, абсолютное, технологическое превосходство неприятеля. До них дошло, что они со своими саблями и старыми мушкетами пытаются рубить паровой молот.

Часть отрядов, в основном голытьба, просто бросилась врассыпную, растворяясь в степи. Однако несколько сотен под командованием уцелевших есаулов, сохраняя строй, начали организованный отход, огрызаясь выстрелами. Враг был разбит, но не уничтожен.

Битва за острог выиграна. Орлов и его горстка героев спасены. Я посмотрел на ведомый аппарат, который шел рядом. Пилот вскинул руку, салютуя. Я ответил тем же. Мы сделали это. Победили.

И в самый апогей триумфа из-под кожуха нашего двигателя донесся протяжный, умирающий скрежет металла.

Торжествующий рев со стен острога потонул в визгливом скрежете металла из самого сердца машины. Из-под медного кожуха электродвигателя вырвался сноп ярких искр, следом повалил густой, едкий дым с запахом горящего лака. Истерзанный штормом и перегруженный последними маневрами, двигатель не выдержал. Он банально сдох.

Лишившись привода, наши огромные несущие винты сделали несколько оборотов по инерции и безвольно замерли. В наступившей тишине явно слышались свист ветра и далекий треск догорающего арсенала. «Катрина» превратилась в простой воздушный шар, полностью отданный на милость стихии.

И стихия тут же показала свой нрав. Ветер изменил направление, перестав подталкивать нас к острогу. Он начал медленно сносить «Катрину» на юго-восток. Прямо в степь. На путь отступающих и злых казачьих сотен.

— Командир, нас тащит! — крикнул Федотов, указывая на землю. — Прямо на них!

Из охотников мы превратились в добычу.

Взгляд лихорадочно шарил по расстилавшейся внизу местности. Степь, голая, как стол. И вот оно! Впереди, километрах в трех, темнела извилистая полоса — неглубокий широкий овраг, густо поросший лесом и кустарником. Единственное укрытие на многие версты вокруг. Наш единственный шанс.

— Садимся! — решение сорвалось с губ раньше, чем я успел его обдумать. — Готовиться к экстренной починке!

— Сюда? — недоверчиво переспросил механик, глядя на деревья. — Разобьемся!

— Лучше разбиться по своему выбору, чем быть растерзанным по чужому! — отрезал я. — Гаси горелку! Стравливай воздух помалу! И молись!

Начался самый сложный маневр за весь полет. Лишенные двигателя, мы могли управлять лишь скоростью снижения. Я встал у рычагов, превратившись в единое целое с аппаратом, пытаясь поймать воздушные потоки, заставить эту махину планировать. Получив мой сигнал, ведомый аппарат начал снижение следом.

Земля неслась навстречу. Ветки деревьев на краю оврага уже казались протянутыми костлявыми руками.

— Еще! Трави!

Оболочка просела, мы резко провалились вниз. Удар. С оглушительным треском подломилась одна из опорных стоек гондолы, нас сильно накренило. Аппарат проскрежетал по верхушкам деревьев, сдирая с себя куски прочной ткани, и, завалившись на бок, замер на дне оврага, запутавшись в ветвях. Рядом, чуть удачнее, приземлился второй.

Оглушительная, давящая на уши тишина. Мы были на земле. Живы.

— Все целы? — прохрипел я, выбираясь из накренившейся гондолы.

Люди, охая и потирая ушибы, выбирались наружу. Раненый гвардеец стонал, лекарь тут же бросился к нему.

Мы выжили. Прошли сквозь шторм, выдержали обстрел, совершили аварийную посадку — и были целы.

Федотов вдруг рассмеялся нервным, срывающимся смехом. Его подхватил один из гвардейцев, и вот уже вся команда, глядя друг на друга, на наш побитый аппарат, смеялась в голос. Выплеск пережитого ужаса, смешанный с чистой эйфорией победителей.

— Она выдержала, Петр Алексеич! — крикнул механик Федотов, восторженно хлопая по упругому боку оболочки. — Чертовка, выдержала!

Он был прав. Наш некрасивый, компромиссный «уродец» оказался крепким бойцом. Плетеная гондола самортизировала удар. Прочная оболочка лишь порвалась в нескольких местах. Конструкция доказала свою жизнеспособность.

— Молодцы, — сказал я, также улыбаясь. — Все молодцы. А теперь нужно ее подлатать.

Эйфория схлынула, уступив место деловой суете.

Глава 11

Смеявшиеся от облегчения люди, стряхнув с себя оцепенение, бросились к аппаратам: мой молодой механик Федотов уже ползал по перекошенной раме, оценивая повреждения, а гвардейцы, распутывая стропы, проверяли целостность оболочки.

Обойдя нашу искалеченную «Катрину» по кругу и заглянув под кожух двигателя, я быстро осознал всю тщетность этой затеи. Настроение стремительно портилось. Да, конструкция в целом выдержала, однако дьявол, как всегда, крылся в деталях. Повело главный вал несущего винта — несильно, на глаз почти незаметно, но достаточно, чтобы при запуске он пошел вразнос. А кожух двигателя, хваленая защита от искр, треснул при ударе, обнажив нежные внутренности щеточного узла. А главное — несколько ивовых шпангоутов в каркасе оболочки переломились, нарушив геометрию.

— Петр Алексеевич, тут работы на пару дней, не меньше! — доложил Федотов, вытирая со лба пот, перемешанный с грязью. — Вал править надо, а для этого нужен хотя бы стапель и горн. Да и с двигателем так не разберешься.

Он подтвердил мои худшие опасения. В полевых условиях, голыми руками, нам этот аппарат не поднять. Мы застряли в самом неподходящем месте.

Овраг, казавшийся спасительным убежищем, обернулся ловушкой. На его дне, словно приманка для хищников, покоились два огромных, полусдувшихся тела наших «Катрин». Видимые за версту, в голой степи эти гиганты были обречены на обнаружение. Небольшой лесок слабо укрывал овраг. Да и наше аварийное приземление не могли не заметить. Вопрос стоял иначе: не «найдут ли нас», а «когда». С другой стороны, выхода у нас не было, приземляться нужно было. По-другому никак.

Взобравшись на склон, я осмотрелся, но открывшаяся картина не радовала. Мы были как на ладони. Отсюда, снизу, конный отряд на гребне холма будет выглядеть грозной силой.

— Всем прекратить работы! — скомандовал я, спускаясь обратно. — К оружию! Организовать оборону!

Команда выполнила приказ без вопросов. Механики, отложив инсрументы, взялись за винтовки. Воздушный десант превращался в горстку пехотинцев, запертых в складке местности. Пройдясь по позициям, я проверил сектора обстрела, похлопывая по плечу то одного, то другого. Все были измотаны до предела, на лицах застыли усталость и тревога, однако в руках они уверенно держали свое главное утешение — СМ-2 «Шквал». Свою я пристроил рядом с импровизированным командным пунктом у корзины головного аппарата.

— Командир, — тихо позвал Федотов, теперь выполнявший роль наблюдателя. Его лицо было в саже и свежих царапинах. — Движение. На гребне.

Прильнув к окуляру подзорной трубы, я увидел вырисовывающиеся на фоне серого, умытого дождем неба силуэты. Один,