Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— А как же Сольвейг?.. — слова прозвучали прежде, чем она успела их хорошенько обдумать.

Рагнар не изменился в лице. Только приподнял слегка брови, удивившись.

— Что Сольвейг? — переспросил недоумённо.

— Она твоё дитя носит!

— Нет, — всё также спокойно конунг покачал головой.

— Что «нет»? — насторожилась Сигрид.

— Бери кинжал, — в обманчиво мягком голосе прорезались нотки нетерпения. — И я расскажу.

— Я не та, кто нужна тебе, Рагнар, — тихо произнесла воительница.

Рука конунга ещё крепче сжала её ладонь, в которую он вложил рукоять кинжала.

— Тут уж позволь мне судить, — отрезал он.

Сигрид сделала глубокий вдох и встретилась с мужчиной взглядом. Перед глазами пронеслись воспоминания, и не только о вчерашней ночи.

— Я не сяду дома и не стану покорно ждать твоего возвращения из морских походов, — сказала она просто, и в голосе не прозвучало дерзости. Только суровая правда.

— О, об этом я и мыслить не смел, — развеселился Рагнар.

Сигрид посмотрела на него с недовольством.

— А что скажет твой отец?

— Я давно конунг в своём праве, — он покачал головой.

— А матушка?

— Ты всю мою родню назовёшь? — в голос Рагнара прокралось раздражение. — Ещё сестра и младший брат есть. А в Альдейгьюборге (Старая Ладога) живут братья матери... Ещё припомнить кого?..

Поняв, что конунг над ней потешался, Сигрид сверкнула рассерженным взглядом.

— Я не... — начала, не договорив.

Рагнар впервые перебил её.

— Довольно, женщина. Бери кинжал. Видит Один, терпения с тобой нужно столько, что даже моё на исходе.

Нащупав подсознательно эту черту, Сигрид кивнула и сжала, наконец, пальцы. Они подрагивали, когда она прилаживала кинжал к поясу. Затем, набрав в рот побольше воздуха, поспешно сказала, пока не передумала.

— Я хочу ещё один дар.

Рагнар, надевший — слава Одину! — портки, замер и глянул на неё через плечо.

— То одного не хотела брать, а то сразу два подавай, — коротко хмыкнул он. — Ну, говори.

— Фроди убью я.

Он замер. Прищурил серые глаза, от которых ощутимо потянуло холодом. Тепло ушло из взгляда, добродушная насмешка больше не касалась губ, и перед Сигрид стоял конунг Вестфольда, а не мужчина, нашёптывающий ей на ухо ночью ласковые слова. От него снисхождения она не увидит.

Сигрид и не ждала!

Упрямо тряхнула головой, не опуская подбородка, и всё же заметила, как взгляд Рагнара зацепился, прикипел к её распущенным волосам. Всего на мгновение. Он моргнул, и наваждение ушло. Воительница же крепко задумалась...

— Да, — Рагнар кивнул, решив. — Фроди — твой, но если не сможешь...

— Смогу! — воскликнула она, чувствуя, как ликование заполняет каждую клеточку тела.

— Я сказал — если, — перебил конунг, и она, посмотрев на него, замолчала. — Если не сможешь, я добью и ждать не стану.

— Да-да, — торопливо кивнула уже Сигрид. И довольно улыбнулась.

Обещание Рагнара порадовало её куда сильнее кинжала. Правда, и им ей нравилось любоваться. Как ладно смотрелся на поясе, как издалека был виден узор на рукояти и ножнах.

Его, конунга Рагнара, узор.

И вопреки своим ожиданиям Сигрид вовсе не чувствовала себя связанной по рукам и ногам.

Мечтательно улыбаясь — мысль о смерти братца грела сердце — она по-новому заплела волосы. Как женщина. Рагнар тем временем надел рубаху. А плащ и воинский пояс остались, верно, в хижине, в которой он мылся, когда ворвалась Лив.

Воспоминание заставило Сигрид нахмуриться. Негоже было бросать боевое оружие без пригляда. И с сестрой надобно потолковать. После смерти отца и разгула, учинённого Фроди, её младшие круто переменились. А ведь теперь она за них отвечала... Мать она к ним не подпустит.

Задумавшись, Сигрид нахмурилась ещё сильнее. Столько требовалось разрешить...

— Идём, — Рагнар позвал.

Он стоял у занавеси, уже готовясь её откинуть.

— Я зверски голоден. А после потолкуем. О Сольвейг, — лицо потемнело, — и об остальном.

Сигрид уже хотела сказать ему, чтобы прежде всего забрал меч, но, когда конунг откинул занавесь, увидела, что оружие лежало на полу. А рядом — бережно сложенный плащ и воинский пояс.

Поблизости никого не было, потому никто не увидел, как они вышли вдвоём с конунгом из её угла. Но стоило пройти вглубь Длинного дома, и чужие, любопытные взгляды прилипли к ней как репей. Кинжал Рагнар на её поясе, убранные в женские косы волосы говорили сами за себя.

Сигрид, вздёрнув подбородок, спокойно прошла за конунгом и села за стол. Подойти к ним и заговорить никто не решился. Желание многим отбило суровое лицо Рагнара. Но воительница слышала глухие шепотки и видела, что люди не сводят с неё глаз. Запоздало вспомнила Кнуда, которого не оказалось в Длинном доме. Надо бы отыскать его и рассказать, пока не услышал из чужих уст. Мысль о Медвежонке заставила поёжиться. Рагнара он невзлюбил с первого дня. А ещё был тот нежданный поцелуй на берегу, которого Сигрид совсем не хотела.

Просто ей не будет.

Кусок не лез в горло, и она едва притронулась к еде, а вот оголодавший Рагнар накинулся на неё жадно, словно и впрямь был волком.

— Тебе нужно поесть, — сказал, заметив, что миска Сигрид стояла почти нетронутой. — Рёбра под кожей проступают, — добавил недовольно.

Она стиснула челюсти, чтобы не позволить предательскому румянцу вспыхнуть на щеках.

— Я жилистая, — бросила с вызовом, но услышала лишь тихий смешок.

Подумав, всё же потянулась к ложке.

Но ожидание неприятного разговора тяготило, и много она не съела. Пусть Сольвейг не была Рагнару женой и даже невестой, она носила его дитя. Сына или дочь. Уж лучше бы дочь. А если родится мальчик, то станет первым сыном конунга. Пусть и прижитым от рабыни.

Уж Сигрид по себе знала, как оно бывает.

Но Рагнар был так спокоен... словно его это не трогало. И воительница не знала, что думать.

Когда они — он — насытились, мужчина придвинулся к ней на скамье. В Длинном доме осталось мало людей, и почти все они сидели с другой стороны стола. Они были одни, и никто не мог их подслушать.

— Сольвейг носит не моё дитя, — сказал Рагнар просто, не став дожидаться, когда Сигрид спросит.

Она отшатнулась и бросила на него полный недоумения взгляд. В голове одно не вязалось с другим. Когда о том, что Сольвейг непраздна, узнали в Вестфольде, Рагнар не сказал ни слова. Позволил ей праздновать, гордиться. Её освободили от всякой работы, и даже матушка конунга стала глядеть на неё намного добрее...

— Она была... кхм... она твоя женщина, Рагнар, — тихо проговорила Сигрид. — Чьё же ещё дитя ей носить?..

Слово «рабыня» обожгло язык, и вслух она произнести его не