"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Духабути зашевелился недоуменно, следя, как она тыкает во все клавиши панели управления сектором и туммером, пытаясь связаться с кордисом, Ларрилом, Ту-Ропом, Ту-Ганном, ну хоть с кем-нибудь!

— На Земле, — снова заговорил голосок, и Татьяна поняла, что слышит слова прямо в сознании, а не наяву, — вы сможете слушать музыку так любимого вами Моцарта. Моцарт — великий композитор вашей расы. Если бы музыка могла убивать — одного Реквиема было бы достаточно для всей галактики!

— Повторение его имени ничего вам не даст! — сдавленно сказала Татьяна Викторовна и двинулась к духабути.

Снова перед глазами потемнело. На этот раз от ярости. Никогда ранее это чувство не охватывало её с такой силой. Она ощутила себя крысой, попавшей в лабиринт, из которого заведомо не было выхода. Её заперли. Свободное существо, обладающее разумом и милосердием, закрыли в клетке какие-то лупоглазые существа ростом ниже её талии!

Ярость тоже была частью «отката». Платой за страх, испытанный за порогом комнаты Гиши.

Глаза духабути вспыхнули ярче. Он вскинул перепончатые лапы и резко пролаял на межгалактическом коде:

— Стоять!

Но приказы на Татьяну не действовали. Морок был близко и даже коснулся туманным крылом, однако она справилась с ним, сломав все башни и замки враждебного замысла, словно Мюнгхаузен за волосы вытащив себя из того лабиринта, что некто понастроил в её разуме.

И снова отрывистый голос нарушил тишину.

— Взять!

Часть стены рядом с дверью отделилась тёмным пятном, по-змеиному вкрадчиво скользнувшим к Татьяне Викторовне. Жуткая боль пронзила её в районе почек. Пациенты, пережившие почечные колики, рассказывали о невыносимых страданиях. Сейчас она испытала это на себе. Теряя сознание, Татьяна вспомнила о Шуне, затаившемся на спине, и намеренно упала на бок, чтобы не раздавить тампа... Но это было последним осознанным действием. Черепная коробка заполнялась огненной болью, терпеть которую было невозможно. А затем боли стало слишком много. И наступила блаженная темнота...

* * *

— Командор, подойдите в ЦСП.

— Что-то случилось?

— Мне кажется, вам нужно это видеть. МОД Лазарета сектора Див только что отшвартовался от станции в направлении сектора Дох. Указаний отказать в вылете не поступало.

— Доктор Лу-Танни на борту?

— С МОД нет связи, командор. С Управляющим Разумом Лазарета тоже.

— Уже вышел к вам.

За огромными прозрачными переборками Центра слежения за пространством вокруг М-63 хорошо просматривались толпящиеся у врат корабли флота гоков. Чуть поодаль зависла в пустоте чёрная туша ганногана. Правее, в отдалении, нацелились на нее рогами крейсеры роидов в окружении кораблей Ассоциации. Маленький МОД Лазарета, ловко лавируя между попадающимися на пути судами, уходил влево, чтобы совершить разворот и отправиться мимо Юмбы в сторону «кипящего» сектора Дох.

— Командор, в жилом секторе доктора Лу-Танни!..

— Ту-Роп...

— Мак рек ма! Как она прошла мимо меня!..

— Ту-Роп!

— Наверное, в суматохе, когда все метнулись к боксу с Гиши...

— Ту-Роп!!!

— Да, командор.

— Вызови экспертов и отследи контур доктора Лу-Танни от выхода из клиники и далее. Мне нужно знать, села ли она в МОД или?..

Корабль Лазарета беззвучно вспыхнул и схлопнулся. Через мгновение только немногочисленные останки малого транспортника медленно расходились в стороны, словно круги по воде. К ним уже спешили роботы-мусорщики, перемаргиваясь сигнальными огнями.

— Командор! Ларрил?.. Ларрил?! Майрами! Диспетчер, отзовите мусорщиков, оцепите сектор, допуск только Службе безопасности. Бригаде экспертов — красный коридор.

Ларрил, больше похожий на изваяние, а не на живого проангела, смотрел на останки МОД, но их не видел. Голосили сирены экстренных вызовов, истерили экраны связи — из Координаторской Совета, с ганногана, с кораблей Ассоциации — он их не слышал. В это мгновение командор М-63 просто не существовал...

* * *

Боль ещё лизала поясницу горячим языком, когда Татьяна Викторовна очнулась. Застонала, скрючилась, подтянув колени к животу. Чьи-то руки приподняли и прижали её — к теплому телу.

— Не открывайте глаза, иначе будет тошнить, — прозвучал голос, показавшийся смутно знакомым. — И постарайтесь расслабиться.

— Транком по почкам — бррр... даже не могу себе представить! — раздался второй голос. — Наверняка они сделали это, чтобы обмануть Нюх!

— Нюх? — уточнил первый голос.

— Да. Станционную систему слежения за посетителями. Болевые импульсы сбивают частоту передачи нейросигналов, а это нарушает связь субъекта с личными устройствами. Например, с грэшэром.

Татьяна вздрогнула, и открыла глаза. Резкое движение, как и предсказывал незнакомец, вызвало приступ тошноты. Татьяну Викторовну вырвало желчью на блестящий, будто резиновый, пол неизвестного помещения.

— Гека, дайте воды.

— Сейчас.

Неясная фигура приблизилась, присела рядом на корточки, протягивая издающий характерный плеск сосуд с узким горлом. Холодное горлышко прижалось к Татьяниным губам, и в рот тонкой струйкой потекла вода. Она пила жадно, ощущая, как тугой жгут, свернувшийся во внутренностях, потихоньку разворачивается. Не к месту вспомнился клиир с застрявшим в нём детёнышем. Рубиновый свет из прошлого и ощущение тихой радости при виде трёх истаивающих фигур — двух больших и маленькой — принесло неожиданное облегчение. Татьяна судорожно задышала и села, вырвавшись из объятий держащего её человека. И первым делом посмотрела на него.

Тёмные, глубокие глаза... Спокойная улыбка, чуть отрешённая, словно незнакомец какой-то частью сознания находился не здесь и сейчас, а где-то там и непонятно когда... Он смотрел на неё и улыбался, будто не замечая царившего вокруг сумрака, резко пахнущей желчи на полу, Татьяниного испуганного лица.

— Ри... Ри-чи! — заикаясь, произнесла она.

— Он самый, — засмеялся тот. — Вот мы и встретились с вами, Танни! Правда, я предпочёл бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах.

— Добро пожаловать в мышеловку! Хорошо, что теперь есть кому разбавить наше сугубо мужское общество! — бесцеремонно вмешался второй незнакомец.

Татьяна перевела на него взгляд. Тот так и сидел рядом на корточках, держа уже пустой сосуд из-под воды. Широкоплечий, русоволосый мужчина средних лет. Под глубоко посаженными глазами обозначились нездоровые круги, узкие губы кривились в привычной саркастической усмешке.

«Невротик, — машинально подумалось Татьяне. — Потенциальный язвенник, но не трезвенник».

— Зовите меня Гекой, — вполне дружелюбно улыбнулся «язвенник».