Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Элина быстро распорядилась насчёт покупки лекарств, и Малена просияла. Она очень ждала этого!

Оставались опасения насчёт Мадога, но он молча выслушал все указания и так же молча кивнул.

– Я с ними пойду, – проскрипел Харлен. – Этих детей обманут, обсчитают…

Элина закатила глаза.

– Детей?! Какие они дети?! Ладно, иди. Но денег в руки ты не получишь. Я тебе не доверяю. Мадог, ни одной монеты ему не давай.

«Дружная» троица удалилась.

Рэйшен, стоя рядом с Элиной, поспешно перевязывал волосы кожаными ремешками. «Правильно, заодно и лепестки вытряхнет», – мелькнула у Элины язвительная мысль. Конюхи вывели двух лошадей. «Наконец-то можно ехать!»

* * *

Элина с Рэйшеном направились к дому стряпчего, который нынче занимали её друзья-гномы. Там планировал остановиться и Байль со своими товарищами.

Теперь дом напоминал не крепость, а гномий караван-сарай. Кричали и топали мулы, звякали инструменты, скрипели колёса, перекрикивались гномы… Элина улыбалась, на время отбросив мысли обо всех проблемах, да и об обиженном Рэйшене тоже.

– Вайсдорн! – крикнула Элина возле запертой калитки. – Байль!

Никто не услышал её из-за шума.

Зато появился выкормыш Сныста с ехидной улыбочкой на лице.

– О, Мягкие Ручки! Ясного тебе неба! Тебя никто не слышит, да?

Элину выводил из себя этот надоедливый подросток, но избавиться от него не было никакой возможности.

– Никто, говоришь? Ну, вот ты же услышал. Разве ты никто?

Шурх немного растерялся. Пока он раздумывал, что же ответить, Рэйшен заорал во всё горло:

– Вайсдорн!!!

Элина с перепугу чуть не свалилась с лошади. И, между прочим, лошади этот крик тоже не понравился. Зато Шурх мгновенно придумал, что сказать:

– Падай, не бойся, – и развёл руки в стороны, изображая объятия.

Элина наклонилась к лошадиной шее:

– Лошадь, падай, не бойся, он тебя поймает.

Лошадь досадливо дёрнула ухом. Шурх отскочил в сторону, а по лицу Рэйшена скользнула чуть заметная ухмылка.

Калитку уже отпирали. Гномы встречали Элину с искренней радостью, а вот Шурха за порог не пустили. Парнишка очень обиделся, однако никуда не ушёл, а остался подпирать забор с наружной стороны.

Гномы уже начали перестраивать дом изнутри, поэтому идти приходилось с опаской: кое-где стояли вёдра с краской, там и сям лежали доски и чурбаки, а сами гномы деловито таскали инструменты, названия которых Элина даже не знала. Рэйшен дважды приложился головой, ругнувшись себе под нос, а уж когда его волосы мазнули по свежеокрашенной стене, к дровским проклятиям присоединились гномьи.

Байль с воодушевлением рассказывал Элине, что и как он планирует построить и перестроить в городе.

– Раздобудь мне план города на бумаге, – напоследок сказал он. – Я тебе лучше объясню на нём. А этот дом… Сделаем из него лучший банк в этих местах.

Элина улыбалась и кивала. Наконец-то она слышит нормальные слова, и каждое из них по делу! Она вспомнила о фальшивых монетах, и её настроение упало.

– Байль, – она понизила голос, – а ты видел фальшивки?

– О да, и их немало…

Элина вздохнула.

– А можешь подсказать, на что похожа мастерская, где их чеканят? Где её можно искать?

Байль задумался и покачал головой.

– Нет, дара Элина, не могу. Фальшивомонетчики могут обосноваться вне городских стен, за рекой. Там их мало кто заметит, а если и заметят, – тебе не расскажут. Если фальшивомонетчики набрались наглости, они могут занять здание среди ремесленных слободок. Кузница, оружейня, мастерская ювелира… Среди них эти ребята будут незаметны. Шум и вонь там – дело обычное. Затеряются на виду у всех.

Элина постаралась не выказать своего огорчения. «Искать такую мастерскую – всё равно что иголку в стоге сена». Она надеялась, что Байль наведёт её на какую-нибудь мысль, а теперь опять придётся идти на поклон к Снысту…

На прощанье каждый из гномов счёл своим долгом похлопать Элину по спине, так что спина у неё под конец изрядно ныла, а Рэйшен стоял с крайне недовольным видом.

Глава 31

«Ну и заборчик!» Такого твёрдого и неудобного забора спина Шурха давно не видывала! Он твёрдо решил выполнить своё задание и дождаться выхода Элины из гномского дома. Он уже понял, что гномы создадут здесь банк, как и рассказывал ему Сныст.

За калитку она вышла совсем без настроения. «Неужто дроу опять приревновал её и всё испортил?»

– Чего грустишь, Мягкие Ручки? – Шурх знал, как ей не нравится это прозвище, и нарочно почаще повторял его. Пусть привыкает. – Тебя гномы обидели?

– Нет, что ты.

«Ничего себе, даже рожу не скорчила! Вот довели женщину!»

– Так, может, это он виноват? – Шурх показал пальцем на Рэйшена. – Вон какой злющий ходит!

«Кривись, кривись, дроу! Ничего ты мне не сделаешь!»

– Нет, Шурх. Наоборот, это я его обидела.

Шурх замер. «Что-то интересное. Надо разнюхать».

– И что ты будешь с ним делать?

– Попрошу прощения.

Шурх подумал, что ослышался. «Чтобы хозяйка просила прощения у подчинённых? Человек – у нечеловека?!» Такого он не видел. А хотел бы.

– А если он тебя не простит?

– Придётся просить прощения, пока не простит.

«Не иначе, это гномы чего-то наколдовали».

– А отчего ты ещё не в седле, Мягкие Ручки?

– Внутри тесно, шумно, лошадь тревожится, я точно с неё упаду. Уж лучше тут…

Шурх оживился:

– Давай я тебе помогу. Подсажу. Хоть до мягких рук дотронусь…

«Клятый дроу! Разве можно так подкрадываться?!» Шурх ощутил на своём воротнике жёсткие руки Рэйшена, которые весьма нелюбезно отпихнули его подальше.

– Не лезь во взрослые дела, парень. Мы тут сами разберёмся.

Он легко забросил Элину в седло.

– Мягкие Ручки! – злорадно крикнул Шурх напоследок. – Если он так и будет дуться, я тебя украду!

Он с удовольствием увидел улыбку на её лице:

– Подрасти вначале!

«Клятый дроу» погрозил ему кулаком, но Шурх с безопасного расстояния показал ему язык, а после ответил:

– Я уже почти взрослый! Сныст обещал меня скоро в бордель сводить!..

Он не понял, отчего они расхохотались, но вообще-то обидно было.

* * *

Тикаэла ничего не смогла узнать о Шёпоте Леса, а вломиться в чужие комнаты не посмела или не смогла. Она была не в духе, впрочем, как обычно в последнее время, и отвесила Томори несколько пощёчин. На этот раз перстень на её руке впился в щеку Томори и оставил глубокую