Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

сути это дезертирство… но мне стало страшно. Я представил, что буду сотни лет жить в подземельях плато Хаос, ожидая постройки спасательного звездолета. И понял, что не смогу. Я не хотел жить и боялся умереть. Выход был, хотя и его я боялся. Потому что знал, насколько малы шансы. Но я чувствовал, что должен это сделать. Возможно, я просто хотел смерти — я должен был… уйти, после того, как разрушил свой мир. Я надеялся, что меня… разбудят, когда корабль будет готов к старту. Но теперь я вижу, что ошибся.

— Вы не могли бы рассказать о себе? Только кратко.

Анмай ненадолго задумался.

— Я приемный сын предпоследнего Единого Правителя Фамайа Армфера Тару. Я не мечтал стать его наследником, но меня выбрали им… Страна, которой мне пришлось управлять, шла к гибели — даже быстрее, чем весь мой мир. Даже наша великая цель — та, что породила вас — уже мало кого интересовала. Сначала я не замечал этого. А когда задумался, то понял, что не смогу ничего изменить, даже ценой своей жизни!

А потом, по воле случая, мы открыли секрет могущества, изменения физики — Йалис. Это дало мне силу и возможность, и я смог… хотя и не хотел. Я разрушил свой мир — большую его часть. Это было… пусть местью, хотя тогда я не понимал этого. Но пожалуй, подсознательно я хотел сокрушить мир, который хотел жить только здесь и сейчас. Уцелело лишь плато Хаос — оно больше всего соответствовало миру моей мечты. Это была длинная и трагическая история, война в потемках. Мы не понимали, что делаем, не понимали даже друг друга. Но сейчас я вижу, что это был единственный путь.

— Простите, но следующий вопрос может быть неприятным. У вас были дети?

Анмай вновь смутился. Все тут было неправильным, все должно было быть не так.

— Дети? Нет.

— Почему?

Он растерялся, не зная, что ответить. Хьютай незаметно погладила своей ступней его босую ногу.

— Я скажу. Запретив деторождение на Хаосе мы думали лишь об опасности перенаселения. Но потом мы узнали, что Йалис разрушительно действует на плазму наследственности. У подвергшихся его воздействию рождаются дети, внешне похожие на них, но совершенно отличные по внутренней сути. Мы одни решились — и плодом нашей любви оказалось чудовище. Это было трудно пережить. Невозможно. А здесь… я не знаю. Мне трудно будет решиться… попробовать еще раз.

Спрашивающий смутился тоже.

— Мы не хотели причинить вам боль… Мы не знали… — но его глаза едва заметно ушли влево и Вэру вдруг понял, что он лжет. Как ни странно, именно это вернуло его к реальности — осознание того, что новый мир может быть опасен так же, как и старый.

Если не больше.

Он посмотрел на Хьютай и та кивнула. Улыбаться ей сейчас было почти больно. Анмай опять заставил себя ни о чем не думать. Это было не нужно.

— Мы поговорим об этом… потом, — сказала она. — Я вижу, что вашего уважаемого основателя мучают незаданные вопросы.

Анмай поуютней устроился в кресле — настал миг, ради которого он оставил свое время и свой мир. Но чувствовал он уже вовсе не радость, а страх перед тем, что ему придется узнать.

— Мой первый вопрос будет до крайности глуп, но все же… Где мы находимся?

— На Файау. Эта некогда пустынная планета — родина и центр великой цивилизации, покорившей множество миров.

— Насколько я понял, вы можете свободно путешествовать между звезд?

— Да. Для перемещений в не-пространстве не существует расстояний.

— Чем я обязан тому, что вижу вас? Почему меня не разбудили своевременно? Хотя я, конечно, ничуть не огорчен этим!

Спрашивающий сел.

— Это довольно длинная история. Отношение к вашему… побегу было неоднозначным, скорее — крайне отрицательным. А к назначенному вами сроку о вас просто… забыли. Прошло больше четырех веков и вашим потомкам пришлось отчаянно бороться за свое выживание. У них просто не было времени. Они спаслись буквально в последний миг, из бездны пламени.

— А потом? Когда вы достигли этого мира?

— Мы не достигли этого мира. «Фамайа» прошла двадцать световых лет, прежде чем встретила планету, очень похожую на нашу. Файа быстро застроили и заселили ее, но их прошлое — ваше настоящее — было осуждено, как нагромождение кровавых мерзостей. Ваше имя и то, что вы совершили во имя Фамайа, стало символом зла. К несчастью, нам очень мало известно о Первой Файау. Она существовала всего пятьдесят лет. Потом… Вы знаете о таком оружии, как релятивистские ракеты?

Анмай кивнул.

— Они обрушились на них внезапно. Никто не ожидал атаки — нельзя ведь заранее увидеть то, что движется почти со скоростью света! Население Первой Файау достигло уже двух миллионов — они все погибли в течение нескольких минут. Уцелели лишь те, кто находился в звездолете. Он оказался единственным населенным местом вне планеты. Там был технический персонал — десять или одиннадцать файа… и еще, двести тысяч матриц. Опасаясь новой атаки, они решили увести корабль, активировав Эвергет. «Фамайа» вошла в не-пространство, но прыжок был плохо рассчитан. В один миг пройдя триста мегапарсеков, они оказались в абсолютной межгалактической пустоте, но, совершив второй прыжок, достигли этого мира — истратив все топливо. Это были файа, меньше всего подходившие для возрождения цивилизации. Кроме корабля, у них не было почти ничего. Но у них остались матрицы его строителей и те сумели… хотя прошло еще тысячелетие, прежде чем мы вновь смогли строить межзвездные корабли. О ваших матрицах они ничего не знали. Они были спрятаны, очень надежно, чтобы спасти их от уничтожения. Ваши потомки хотели стереть даже память о вас, но вышло иначе. «Фамайа» ныне превратилась в музей и ваши с Хьютай матрицы нашлись чисто случайно. Они могли до конца времен пролежать неразысканными. Вот они, — файа выложил на стол два плоских, зеркально-черных прямоугольника с узко скругленными гранями.

Они были гладкими, холодными и очень тяжелыми — Анмай с трудом смог поднять один. Так же удивленно он разглядывал его всего несколько минут назад — до того, как сбросил одежду и растянулся на операционном столе. Эти матрицы они нашли на «Сурки» — захваченном ими крейсере Межрасового Альянса. Прямоугольник легко умещался на ладони. Было трудно поверить, что он может вместить сознание и память даже самой развитой личности — и даже сейчас вмещает его безмолвное сознание.

— Так мы… в другой галактике? А