Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Уничтожен. Нам стоило большого труда отыскать нашу родную галактику, но мы все же сделали это. Однако они нашли нас тоже. Их империя сильно изменилась, Вэру. Она стала еще хуже — если это возможно — и они обратились к Йалис. Война была неизбежна и оказалась жестокой. Когда она закончилась, от них уже ничего не осталось. Мы не знаем даже, сколько тысячелетий существовала их цивилизация, чего они достигли. Их культура была необычайно глубокой и разнообразной, — но вот какой именно, мы не узнаем уже никогда.

— А другие известные нам культуры?

— Многие погибли, а многие… еще живут.

— Уцелели ли здесь народы людей — на плато Хаос их было много?

— Нет. То есть, матрицы их сохранились, но кровь Основателей перемешалась так сильно, что сейчас никто уже не помнит, кто чей потомок.

— Я, и все вы — потомки маленькой группы файа, которую уже больше пяти тысяч лет назад увел из-под власти Межрасового Альянса первый Анмай Вэру. Удалось ли вам выяснить, где наш родной мир?

— Нет, хотя мы ищем уже почти две тысячи лет. Мы так и не нашли себе подобных, хотя и знаем, что они должны быть. Наша родина — это легенда Файау.

— Меня переполняет множество вопросов — о вашем общественном устройстве, о других цивилизациях, о Вселенной…

— Вэру, говорить об этом можно бесконечно. Поэтому я буду отвечать вкратце и как нельзя проще. Уже почти тысячу лет у нас нет файа-правителей. Вся Файау управляется разумными компьютерами, но их сознание — не сознание машин. Разум файа не может вечно находиться в живом теле. После примерно двухсот лет жизни объем его памяти становится недостаточным и тогда сознание переносят в интеллектронную сеть, где оно может существовать вечно. Эта жизнь ничем не похожа на нашу. Там возникает нечто вроде коллективного сознания, но это очень трудно понять живому существу, особенно с вашим опытом. Практически, Файау — это две цивилизации. Одна машинная, другая наша, являющаяся преддверием первой. Но и она не похожа на вашу. Нам пришлось изменить даже нашу биохимическую структуру — обычная плоть не может пережить переход в не-пространстве. То, что определяет индивидуальность вашего тела, сохранено, но основа совершенно другая. Теперь ваше тело намного устойчивее. Оно может переносить в сотни раз более высокие дозы радиации, неуязвимо для любых микроорганизмов и многих ядов. Вы стали быстрее, сильнее, выносливее, можете очень долго не спать. Но для этого пришлось очень многое изменить. Цитоскелет, основа ваших клеток — углеродные нанотрубки, которые в шестьдесят раз прочнее стали, но общая прочность тканей повысилась незначительно. В самих клетках нет даже нуклеиновых кислот. Вся наследственная информация записана на цепочках стойких белков. Ваша плоть не так хрупка, как в прошлом, но все же… уязвима и так же подвластна страданию.

Анмай поёжился.

— Я уже понял, что мое тело — не мое собственное. Но все же, я рад этому. Если вы можете путешествовать по всей Вселенной, вы должны знать всё о других цивилизациях.

— Мы знаем меньше, чем вы полагаете. Мы обследовали лишь ничтожную часть нашей галактики, не говоря уже о других. Цивилизации встречаются очень редко — одна на миллиард звезд. Очень немногие из них строят межзвездные корабли, способные перемещаться в не-пространстве, а также установки Эвергет, генераторы Йалис.

— Вам удалось найти цивилизации, превосходящие по уровню развития нашу?

— Да. Но нам приходиться… избегать их.

— У Файау есть враги?

— Сейчас и в обычном смысле — нет.

Анмай на секунду прикрыл глаза. Затем они вновь живо сверкнули.

— Вам известна загадка происхождения Вселенной?

— Нет. Мы в мельчайших деталях воссоздали процесс Творящего Взрыва, но что послужило его причиной — неизвестно. Ее невозможно узнать.

— Странно.

— Это трудно объяснить, но чтобы найти ее, нужно оказаться… снаружи.

— Снаружи Метавселенной?

— Да. Это невозможно. Наши корабли могут свободно путешествовать по этой Вселенной, но вот преодолевать Листы, границы между различными Вселенными, они не в состоянии. И мы не можем представить, даже математически, что находится снаружи. Мы лишь произвели точнейшую оценку соотношения между энергией вещества Вселенной и отрицательной энергией вакуума. Они совершенно равны. Вы понимаете, что это значит?

— Мир не существует. Энергия всего вещества, света, Листов, полностью компенсируется отрицательной энергией вакуума, так что суммарная энергия равна нулю. Так?

— Да.

— Я уже тогда догадывался об этом. Теперь я знаю. Иначе не может быть. Закон сохранения энергии непреодолим и иначе мир не смог бы возникнуть. Это значит, что наше пространство замкнуто. Мы не сможем его покинуть, потому что снаружи для нас ничего нет… точнее, нас нет.

— Для файа из архаичного периода нашей цивилизации у вас очень острый ум.

Анмай усмехнулся этой явной лести.

— Я всегда жил в вашем времени, — по крайней мере, в мечтах.

— Надеюсь, вы нам об этом расскажете?

— Да. Но ведь вы могли прочитать всю мою память прямо с матрицы. Так?

— Технически — да. Но закон об охране личности это запрещает.

Вэру помолчал. Он уже знал, как здесь соблюдают законы.

— Свободен ли я, и кем могу быть?

— Вы совершенно свободны… с этого момента. Так же, как и мы. Вы можете заниматься всем, чем пожелаете — с одним исключением. Вы не сможете стать Правителем — но и никто из нас не сможет.

Анмай усмехнулся.

— Я всегда мечтал жить в мире, где никто не имеет власти над другими. И, прежде всего, я буду учиться — мне нужно знать столько же, сколько и вы.

— Хорошо. Вы сможете узнать все, что пожелаете.

Стена напротив окна разошлась. В зал ворвался теплый ветер, неся запахи чужой пока жизни. Анмай увидел выхоленную травяную лужайку, за которой начинался открытый, ухоженный парк. По его дорожкам неспешно бродили создания, очень похожие на сидевших здесь — только, разумеется, другие. Гибкие, высокие, очень красивые, они были одеты во что-то яркое и разноцветное — нечто вроде коротких платьев или туник с большими накладными карманами. Анмай не смог понять, кто тут мальчики и девочки, да это его и не очень пока занимало. Что-то внутри него будто сломалось. От этого стало легко.

Он поднялся и подошел к проему. Хьютай последовала за ним, остальные стали расходиться. Только тот, кто спрашивал его, задержался. Это был рослый, массивный парень с темным, широкоскулым лицом. Чем-то он напомнил Вэру Найте.

—