Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

и нехотя кивнул. А Сигрид словно успокоилась. Перестала прожигать его недовольными глазищами, даже слегка улыбнулась, смягчившись. Немного выждав, подвинулась ближе и опустила голову ему на здоровое плечо, прижалась щекой, ластясь.

Конунг едва глаза не закатил, насилу удержался. Нет, никогда он её не поймёт.

Утром он сказал всему хирду, что отправляет Сигрид в Вестфольд. Никто ничего не сказал, даже Кнуд смолчал, пусть Рагнар и надеялся, что тот вскинется. Смотрел на него пристально, не сводя взгляда, и думал про себя: лишь слово... одно только слово...

Но нет. То ли взаправду поумнел Медвежонок, то ли был слишком хитёр и не хотел, чтобы Сигрид на него ополчилась. Но предлога себя избить он упрямо Рагнару не давал.

При свете дня вновь обошли поселение. Токе, по уши испачкавшись в пепле и золе, отыскал отцовское копье, которое тот оставил дома. Оказалось, мальчишка всё пытался уволочь его в лес, потому огонь не шибко его повредил. Рагнар решил отправить мальчишку с сестрой вместе с Сигрид в Вестфольд. Не брать же их с собой на драккары.

Конунг чувствовал во всём теле противную, липкую слабость. Было тяжело говорить, ещё тяжелее — двигаться, ходить. Со спины и затылка не сходила холодная испарина. Со злостью он прикидывал, что задержаться придётся дольше, чем на пару дней.

Теперь, когда до Вестфольда осталось совсем немного, он вынужден ждать. Вновь.

Как он ни подгонял Сигрид, сборы заняли весь день. Воительница нарочно не торопилась, чтобы остаться рядом ещё на одну ночь. Она сама сменила конунгу повязку, бережно отлепила её, чтобы не дёрнуть лишний раз. Кровь давно подсохла, ткань прилипла к коже, и Рагнар стиснул зубы, когда она снимала её.

Промыла рану водой, настоявшейся на травах, вытерла края. Потом долго возилась с новой повязкой, затягивая так, чтобы держала, но не давила на плечо. Закончив, Сигрид осталась рядом. Смачивала тряпицу и вытирала ему лицо, шею, грудь, когда холодный пот снова и снова проступал на коже.

Рагнар пытался что-то говорить, но слова путались, язык казался тяжёлым и чужим. В голове гудело, в ушах стоял шум, словно море бьётся о борт драккара.

Потом стало хуже. Огонь разгорелся внутри, жар сменялся ознобом. Его трясло так, что зубы стучали, а спустя миг он задыхался от жара, срывал с себя плащ и рубаху. Левую руку жгло, словно в неё вбили раскалённый клин. Рагнар бредил: видел пламя, море, окровавленный песок, слышал крики и звон стали. Иногда ему чудилось, что он снова идёт по берегу, а иногда — что тонет.

Но кто-то держал его, не давал скатиться в темноту. Иногда прохладная ладонь ложилась на лоб, иногда на грудь, иногда Рагнар чувствовал, как его поят, приподнимая голову.

Очнулся он через несколько дней. Сперва в глаза ударил слепящий дневной свет. Потом донёсся солёный запах моря. Тело ныло так, будто его били всё это время, но жар отступил.

Рагнар открыл глаза и увидел Сигрид.

Она сидела рядом, прислонившись спиной к камню, с мечом под рукой. Лицо её осунулось, под глазами залегли тени, волосы были убраны кое-как. Увидев, что он очнулся, она даже не улыбнулась. Только рвано, тяжело выдохнула.

— Ты осталась... — прохрипел он.

— Я отправила Гисли и Торваля, как ты велел. И ещё двоих с твоего драккара. Уж им в Вестфольде наверняка поверят, — сказала Сигрид спокойно.

Рагнар завозился, пытаясь встать, кое-как опёрся на правый локоть и подтянулся, чтобы не смотреть на воительницу снизу вверх.

— Я велел тебе уходить...

— А я осталась, — она устало пожала плечами. — Куда ты — туда и я, муж мой.

Глава 25

Три дня Рагнар провалялся в беспамятстве, и ещё седмицу провёл на берегу, залечивая раны, а затем велел снаряжать драккары и уходить. Левая рука едва начала подживать, и шевелить ею он по-прежнему не мог.

Но Сигрид даже не пыталась к нему подступиться и вразумить. Понимала, что будет впусте. Она сама разве ж смогла бы ждать, пока затянутся раны? Не одна седмица прошла бы.

«Буду за ним приглядывать», — так рассудила воительница и взошла с конунгом на один драккар.

Другой поручила Кнуду. Сердце тревожно ныло, но ей хотелось верить, что Медвежонок был ей верен и не предаст.

Из-за ранения Рагнар не мог сидеть на вёслах и потому маялся на драккаре, неприкаянный. Сигрид нравилось, как было устроено в его хирде: конунг грёб наравне со всеми, как и его ярлы, и на палубе не разделяли, кто выше по положению, а кто ниже. Каждый делал, что должен.

В первый день, как они покинули берег, погода им благоволила, но уже на второе утро начала меняться. Задул недобрый, хлёсткий ветер. Он трепал парусину, и мачта порой жалобно скрипела, раскачивалась во все стороны.

Высокие волны бились о борта драккара, заливали палубу и, высыхая, оставляли белёсые солёные разводы. Ещё не буря, но уже её предвестник.

Сменившись в очередной раз на вёслах, Сигрид подошла к Рагнару, что стоял на носу, любовно поглаживая здоровой ладонью голову дракона. На горизонте сгущались тучи, серые облака висели низко-низко.

Они приближались к родному фьорду конунга, и море здесь будто сжималось, дробилось на протоки, огибая каменистые острова. Медленно менялся берег вдали: ближе подступали скалы, темнела вода, и закручивался со свистом ветер.

Вестфольд лежал впереди, в глубине фьорда, за узкими и извилистыми проходами с неласковым течением. Но сперва до него нужно было доплыть.

— Ты чуешь? — щуря светлые глаза, спросил Рагнар, когда она подошла. — Море пахнет кровью.

По правде, Сигрид не чуяла.

— Здесь столько островков, — продолжил говорить конунг, — и каменных уступов. Легко притаиться.

Драккар подбросило на особо крутой волне так, что нос взмыл высоко над водой, но оба устояли, даже не дёрнувшись. Рагнара сызмальства учили бегать по мокрой, скользкой палубе. Сигрид, как подросла, всему научилась сама.

Конунг прищурился и повёл носом по ветру, сделав глубокий вдох.

— Скажи, чтоб ставили по бортам щиты, — он наклонился к ней и негромко произнёс. — Только тихо. Не шумите.

Сигрид свела на переносице брови, вскинув на мужа недоумённый взгляд.

— Не спорь, — оборвал он, ещё когда она не успела открыть рот. — Пусть лучше хирд посмеётся, чем застанут врасплох, как по пути к тингу.

Воительница покладисто кивнула и покосилась на его левую руку. Она сама меняла повязки и потому знала, что скрывается за плотной тканью рубахи.

Подавив вздох, Сигрид развернулась и пошла к первой скамье гребцов. Тихим голосом передала приказ Рагнара. Не последовало ни вопросов, ни насмешек.