Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Тебе, блаженный, вообще ничего не светит. Ты понимаешь? Я скорее сдохну, чем соглашусь быть с тобой.

Она изобразила презрительную гримасу и силой ткнула указательным пальцем мне в грудь. Но не успела отнять руку, потому что я резко схватил её за запястье и потянул к себе. Она потеряла равновесие, подставила руку, и лицо её оказалось прямо перед моим.

А я притянул её ещё ближе, прижав рукой её затылок так, что она и дёрнуться не могла, и поцеловал. Выпустил её запястье, и вторую руку положил ей на грудь, взволнованную и тугую. Она дёрнулась, но не смогла оторваться от меня, потому что держал я её довольно крепко.

— Ангелина! — раздался резкий голос Ширяя. — Я тебя вообще не понимаю!

— Это не я, это он!!!

— Дурдом! Он тебя через стол перетащил, да? Блин… Не пойму я, чего тебе надо… Вот почему все бабы вокруг меня глобально с ебанцой?

* * *

Вскоре атмосфера поменялась. Нам дали еды. Перекусив, все впали в анабиоз. Я закрыл глаза и уснул. И Ангелина с дедом тоже кемарили всю дорогу. Больше разговоров не было.

На прощание Ширяй сказал мне, чтобы я во всём слушался Давида. Ещё сказал, что мне придётся сообщение с посадочным на рейс до Верхотомска.

Прилетели мы во Внуково глубоким вечером, и я едва успел на самолёт. Несся по аэропорту, как сайгак и заскочил в самолёт уже самым последним, чуть ли не прыгая из кишки на борт.

Прилетел в Верхотомск в шесть утра и поехал на такси домой. Принял душ, позавтракал, переоделся и засобирался в школу. Позвонил Насте, но она не ответила. Она сама ни разу не звонила мне за эти дни и сейчас, кажется, не имела особого желания разговаривать. Естественно, она за мной не зашла, и в школу я двинул один.

После первого урока вышел в коридор и позвонил Чердынцеву. Он не ответил. Зато рядом со мной появилась Лиля с лицом, как у Ширяя, даже ещё более недовольным.

— Краснов! — покачала она своей головкой и сверкнула красивыми миндалевидными глазками. — Тебя как понимать-то вообще? Что с тобой?

— Да блин… Лиль, извини, ситуация немного изменилась.

— Ситуация? Молочному брату молока не долили? А позвонить ты не мог предупредить? Я жду, я волнуюсь! Сказал, прилечу, и никуда не прилетел. Чё за хрень, Краснов⁈ Кто так делает? Это вообще не по-человечески!

— Лиля, так сложились обстоятельства, — повторил я. — Приношу глубокие извинения за беспокойство и несбывшиеся надежды, но у меня возникли неотложные дела. Форс-мажор. Я бы даже сказал, форс-мажорище. Позвонить я не мог. Маршрут у меня изменился, и я вылетел в Москву. Так бывает с людьми занятыми решением сложных вопросов.

— Каких ты вопросов? Чё ты комедию ломаешь? Кого ты из себя строишь? Бизнесмен или кто ты?

— Лиль, ну, я не знаю, что тебе ещё сказать, — развёл я руками. — Сорри.

— Конечно, ты не знаешь, что сказать. А вот я знаю, что тебе сказать. И говорю, что так не делают! Так не поступают. Нахер ты вообще со мной летел, если ни минуты не был по нашей программе? Из-за тебя всю программу перестраивали несколько раз. Ждали, когда ты соизволишь появиться, а ты не то чтобы не соизволил, а всех взбаламутил и всё нам переломал. Я вообще после этого с тобой разговаривать не собираюсь. Ты понял?

— А сейчас что ты делаешь? — примирительно улыбнулся я.

— Сейчас я довожу до тебя причины, по которым я не собираюсь с тобой разговаривать.

— Я понял, — вздохнул я, пытаясь убрать с лица улыбку.

Дедтство-детство, ты куда летишь… или как там…

— Всё, Краснов, я тебя с этой минуты больше не знаю!

Она резко повернулась, задрала свою головку и зашагала вдаль всем видом выражая негодование, разочарование и неодобрение. Я покачал головой и снова набрал номер Чердынцева. Развернулся, поворачиваясь к уходящей Лиле спиной, и… увидел Настю, стоящую прямо передо мной.

— Ну ты и гад, — произнесла она и сдвинула брови, угрожающе и сердито. — Решил замутить с Лилечкой? Прекрасно, очень хорошо!

— Настя, — успел сказать я, прежде чем услышал «Алло» в телефонной трубке.

— Александр Николаевич! — воскликнул я. — Одну минуточку.

— Минуточку⁈ — обиженно и возмущённо воскликнула Настя.— Ты со мной даже поговорить не хочешь⁈

Она развернулась, я успел схватить её под локоть, а в трубке раздался холодный и неприязненный голос.

— Нет, это не Александр Николаевич, — услышал я. — Он вряд ли с тобой сможет теперь поговорить. Это Садыков…

24. Ничего не изменится

То, что наша совместная с Чердынцевым поездка в Эмираты могла спровоцировать определённую реакцию и вызвать последствия, я вполне допускал, но сейчас ситуация выглядела достаточно радикально. Что там случилось с Чердынцевым можно было только догадываться.

— Что происходит, Владимир Кажимович? — поинтересовался я, не скрывая озабоченности. — Что там с Александром Николаевичем? Он жив, здоров?

— Жив здоров и невредим, — зло процедил Садык, — мальчик Саша Бородин. Забудь о нём. Всё. Вопрос снят.

— Погодите… Так что с ним?

— Кто такой Студебеккер? — сварливо произнёс мой друг тридцатилетней давности. — Родственник ваш Студебеккер?

— Александр Николаевич… ну как бы… не то, чтобы родственник, но…

— Ну вот и всё, — перебил он. — Говорят забудь, значит забудь. Ты же не ради Чердынцева в дело вступил?

— А я не вступал ни в какое дело, просто мне не хотелось бы, чтобы у Александра Николаевича возникли какие-то неприятности.

— А почему?

— Как почему? Чисто по-человечески, неплохой он дядька.

— Неплохой дядька? Ну-ну. Короче, вот какое дело, Краснов. Есть у меня разговор.

— Да, слушаю вас, — ответил я.

— Разговор этот не телефонный. Разговор серьёзный и весьма важный. Так что прошу отнестись к нему со всем вниманием и ответственностью.

— Вы чего меня запугиваете-то? — усмехнулся я.

— А что, есть чего бояться? — подозрительно протянул он.

— Ну, нормальному человеку всегда есть чего бояться.

Я хмыкнул.

— И чего же? — уцепился за мой ответ Садык.

— Нападения инопланетян, например.

— Ну, нападение инопланетян, — ответил он серьёзно и без малейшего намёка на шутку, —