Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

читателям «Труда» будет не интересно, какие основные события произошли в уходящем году в той или иной сфере? Конечно же, им будет интересно. И, собственно говоря, прогноз, что сделаю на радио на 1974 год, тоже в «Труд» на январь пойдет.

Так что, перекусив немножко, чтобы приободриться после тяжёлого дня, я тут же взял чистые листы бумаги и начал набрасывать черновики возможных выступлений, которые потом трансформирую также и в газетные статьи.

Правда, с учётом статьи по линии Минлегпрома, я был уверен уже, что Кожевников пойдет на попятную, и я смогу ее опубликовать, выходило так, что за декабрь в «Труде» у меня выйдет аж четыре статьи — чуть ли не рекордное количество за один месяц. А тут, получается, речь уже о пятой статье пойдёт.

«Не слишком ли я перегибаю палку с этим?» — задумался я. — «Не начнут ли возмущаться в редакции?»

Правда, тут же вспомнил о том, что с Ландером у меня сейчас вроде бы самые что ни на есть блестящие отношения.

Другой вопрос — сколько он со своим алкоголизмом сможет протянуть на этой позиции. Но мне, наверное, не надо об этом вообще заботиться. Для меня гораздо важнее, что прямо сейчас он вполне способен заставить кого угодно в редакции стерпеть тот факт, что слишком много моих статей выйдет за один месяц. Авось он продержится до того времени, когда я посредством этих статей стану членом Союза журналистов. А после этого можно будет уже где угодно печататься…

Так что ничего страшного. Начинаю работать.

Сразу решил, что независимо от того, что выберет начальство Латышевой, для «Труда» я напишу всё же итоги года по экономике. Это, наверное, более логично для газеты с названием «Труд», чем итоги в области политики.

Но если на радио захотят послушать не про экономику, а про политику, то ничего страшного. По этой теме мне писать заранее ничего не надо. Достаточно припомнить пять‑шесть самых ярких событий за год в этом отношении да просто рассказать про них, описывая в том числе, как они повлияли на Советский Союз, а в тех случаях, когда уместно — и на окружающий мир.

Может быть, даже подумать и о том, что стоит осветить и скрытые причины этих событий. Вытащить на свет тех, кому были выгодны те или иные изменения.

Латышева перезвонила через сорок минут, хотя я уже думал, из-за позднего времени, что следующий её звонок будет не раньше, чем на следующее утро. Домой, видимо, звонила начальству. И тут же радостно затараторила:

— За декабрь начальство хотело бы видеть две передачи: по итогам года в сфере политики, и по итогам года в сфере экономики. А по передаче в январе пока что сказали ограничиться перспективами в сфере экономики.

Сказала, что она переговорит с Николаевым о конкретном времени записи, что сможет мне предложить. Честно предупредил её, что ближайшие два дня у меня заняты сверху донизу. Но я могу оставить для неё пятницу с утра, если руководство и Николаева это устроит.

Она сказала, что, скорее всего, устроит, потому что раз начальство обратилось с просьбой устроить эту запись, то и найдёт время свободное в студии звукозаписи для нас с Николаевым именно в пятницу.

Ну что же, договорились предварительно на пятницу на девять утра.

Взглянув на часы, покачал головой. Пора снова бежать. У меня же самбо сегодня… Вышел на пять минут раньше, чтобы своим помощникам позвонить с телефона-автомата. Надо направить их на проверку на те предприятия, что сегодня сам уже посетил. Пусть еще и с главбухами и главными инженерами пообщаются, потом, как обсудим все втроем, вся картина у нас и сложится, как там у Майорова все обстоит…

На самбо Сатчан ко мне сразу обратился, пригласив меня провести аудит на курируемых им предприятиях.

Сразу сказал, что помочь с этим вопросом я смогу явно не раньше следующей недели, потому что на этой неделе очень занят, большая нагрузка. Что только за сегодня мне уже четыре человека позвонило из наших с той же просьбой.

Ответ мой Сатчан принял с определённой досадой, причём явно не в мой адрес, а в его собственный. Понял, что затянул с этим вопросом и опоздал.

Ну что же, учитывая, что чаще всего мы встречались именно с ним, он вообще‑то мог быть и первым, кто предоставил бы мне свои предприятия для аудита. Хотя это обычное дело: когда кажется, что всегда успеешь, часто в результате и опаздываешь.

* * *

Москва, квартира заместителя министра Минлегпрома Кожемякина

Мама, конечно, была очень рада, когда Артем ни с того ни с сего в понедельник вдруг приехал. Сама она нигде не работала, так что отец её заранее не предупреждал. И так знал, что еды будет наготовлено с запасом. Кожемякин любил, чтобы в доме вечером всегда было много еды. В столовой он суп никогда не ел, так что вечером, приходя с работы, ел и первое, и второе, и десерт с компотом.

Заместитель министра позволил жене похлопотать над сыном пару минут, пока тот раздевался и разувался. А потом сказал веско:

— Так, Вика… Ты давай на кухню, накрой нам там на стол поужинать, а мы с сыном пока в кабинете переговорим.

Зашли в кабинет, сели на кожаный диван, развернувшись вполоборота друг к другу. Отец сказал:

— Ну давай, сын, рассказывай, что же это за Ивлев Павел Тарасович такой? Всё, что о нём знаешь. Как ты с ним вообще познакомился?

— Да познакомился, когда вручал ему награду от нашего Бюро за достижения по его деятельности. Ты, пап, скажи лучше, с чего вдруг вообще ты про Ивлева‑то узнал? И особенно интересно как ты узнал, что у меня спросить про него можно?

— Да мой помощник — дурак! Сделал так, что мы с этим Ивлевым поцапались. Парень этот пришёл к нам лекцию по линии общества «Знания» читать. Как‑то в ходе разговора перед лекцией языками зацепились. Он и предложил статью написать про наши лучшие предприятия. А я и согласился.

Принёс он статью, я велел помощнику, чтобы он там посмотрел, всё ли правильно про наши предприятия написано. А тот взял и оттащил статью пенсионеру‑редактору, который у него в подъезде живёт. Тот всю статью исчеркал сверху донизу. И то не так якобы написано, и это не так! А Ивлеву, когда он сегодня пришёл, это очень не понравилось. Ругался сильно на помощника моего за эту инициативу. Но до скандала доводить