Кровь не вода 2 - Василий Седой

явно старым, и раньше, похоже, она топилась по-черному. Сейчас же я с удивлением разглядывал свежую пристройку предбанника и топку, сделанную явно из моего кирпича, и по принципу, как в моей бане, с вмурованным большим медным котлом.

Проводила меня в эту баню одна из внучек, но заходить внутрь не стала, только и произнесла-прозвенела:

— Ты иди, пока грейся, а я принесу все, что нужно.

Я на это только плечами пожал, осматриваясь.

Разглядев рядышком на краю озера подготовленную широкую прорубь, даже зажмурился на миг в предвкушении кайфа.

В предбаннике обнаружилось несколько широких лавок, небольшой, но монументальный, тяжёлый на вид стол, и стоящий в углу, плетеный из лозы, довольно объёмный короб, на крышке которого стопкой лежали несколько полотняных полотнищ, напоминающих простыни.

— «Вот же, блин, попугаи, они даже это скопировали с моей бани», — подумал я про себя, раздеваясь.

Подхватил одну из этих простынь и пошёл в парилку.

Там по-быстрому ополоснулся водой, подготовленной со знанием дела, которую обнаружил в одной из стоящих здесь кадушек, и полез на полку, плеснув малость на камни.

На самом деле, здесь действительно все скопировали с моей бани. Помимо котла с водой, о котором уже упоминал, на это указывали правильно запаренные веники, ковш с хлебным квасом и даже несколько веточек сосны, развешанных по углам.

Я так делаю для того, чтобы в бане во время помывки стоял хвойный запах.

Минут десять, наверное, я кайфовал в одиночестве, пока, не притрагиваясь к веникам, как хлопнула входная дверь, и уже через минуту в парилку зашла внучка Яромира, которая ранее привела меня к этой бане.

Она, в отличие от меня, простынёй не заморачивалась и я, рассмотрев её во всей красе, даже зубами заскрежетал, с трудом держа себя в руках.

Если и бывают идеально вылепленные во всех отношениях красавицы, то это как раз тот самый случай.

Тело, словно вырезанное из слоновой кости, сложенное очень пропорционально, с выпирающими во всех нужных местах идеальными выпуклостями, и густая копна волос до попы способны были свести с ума одним своим видом и более изощренного ценителя прекрасного.

С трудом оторвав от неё взгляд, я поспешил отвернуться, просто, чтобы не опростоволоситься.

Эта зараза, уловив моё состояние, хихикнула, взяла один из веников и начала меня совсем неумело парить, чуть ли не пропев:

— Перед приёмом настоя нужно хорошо разогреть тело.

Долго я не смог терпеть это безобразие.

Спрыгнул с полки, я одним движением подхватил красавицу на руки, закинул её на свое место, велев лечь на живот, сунул ей мокрый веник, велев прикрыть им лицо, и дышать через него, после чего пробежался вторым, нагоняя пар по её телу с головы до пят.

Зверствовать особо не стал, но попарил это чудо, просящее пощады, по путю. Так, что, когда она начала слезать с полки, её неслабо так повело, с непривычки, наверное.

Подхватил её на руки и понёс к проруби, не обращая внимания на попытки сопротивления. Да так и ухнул вместе с ней в ледяную воду.

Визг, наверное, был слышен и в слободе. Настолько громким он получился.

Даже не понял, как она, не обращая внимания на деревянные сходни, выскочила на лед и молнией, сверкнув упругой попой, умчалась обратно в баню. Прямо цирковой трюк получился из серии «невозможное — возможно».

Вода остудила и малость помогла угомонить бунтующий, идущий вразнос организм. В баню я возвращался в предвкушении второго акта спектакля, с мыслью: «Ща, блин, посмотрим, будешь ли ты кусаться или всё-таки сможешь изобразить ледяную королеву».

Девчонку обнаружил в парилке, закутанную в подобие простыни.

Не успел войти, как услышал:

— Дурак, зачем было волосы мочить?

— «Фига себе предъява», — подумал я про себя, а вслух задал насущный вопрос:

— А как ты собиралась париться с сухими волосами? И как тебя зовут? — Только сейчас почему-то до меня дошло, что нас как бы не представили друг другу.

— Ладой зови, — нахмурив бровки, ответила красавица и добавила: — Сейчас согреешься и будешь снадобье пить.

— Ну, греться так греться, — ответил я, щедро плеснув воды на камни, и полез на полку, где, нахохлившись воробьём, сидела хмурая Лада.

Странно себя вести начала и непонятно почему. То ли прорубь не понравилась, то ли (что скорее всего) боится предстоящего. Похоже, раньше все её поведение было напускным.

— Лада, ты, если что, не переживай. Если не хочешь близости, значит, её не будет. — Произнес я негромко, на что она фыркнула, как кошка, и ответила, явно стараясь показать безразличие и пытаясь перевести стрелки.

— Пфф, мне то, что переживать? Моё дело маленькое, это тебе должно быть боязно, чтобы не оконфузиться.

Хоть я и старался изо всех сил сдержаться, но не смог, пробило на смех и ржал, как лошадь голодная.

Немного просмеявшись, всё-таки спросил:

— Ты уже была с мужчиной?

— Нет, до недавнего времени мне нельзя было. Но ты над этим не думай. Я все, что нужно, знаю и сделаю, как надо.

— Господи, за что мне это? — Невольно пробормотал я негромко, на что девчонка тут же, сделав большие глаза, прошептала:

— Ты что? Нельзя сейчас вспоминать о богах.

Вздохнул тяжело и ответил:

— Ладно, давай уже свой настой, вроде, нормально уже согрелся.

Первый раз здесь я увидел стеклянную тару.

Это была бутылочка странной формы, больше напоминающая пузатенький округлый стакан, закрытый деревянной пробкой, обильно залитой сверху сургучом. Удивила, как формой, так и вообще видом.

Во-первых, — это стекло было прозрачным, что в нынешних условиях уже кажется нереальным, а во-вторых, складывалось ощущение, что эта бутылочка не отлита, а как бы вырезана из стекла, что вообще было за гранью понимания. На ум мне ничего другого, кроме, как мысли о природном хрустале не приходило. При этом я не верил, что подобное сейчас, в принципе, возможно.

Лада, глядя на моё неприкрытое удивление, произнесла:

— Настой прадед сделал ещё двадцать лет назад. Ты даже не представляешь, сколько он стоит. Ведь там корень, который у нас здесь не купить ни за какие деньги.

— Женьшень что ли? — На автомате спросил я. На что Лада ответила, что не знает, как он называется. Случайно раньше слышала, что корень очень сложно достать, собственно, как и другие составляющие этого настоя.

На вкус это было, как крепкая водка, настоянная на полыни, и напоминало абсент. В бутылочке этой жидкости было приблизительно грамм сто, и я на выдохе, под удивлённым взглядом девчонки заглотил это одним глотком, как будто, так и надо.

Ощущения тоже напомнили воздействие водки.

Сначала жидкость провалилась по пищеводу