Месть артефактора - Алекс Хай

стол, за окном сгущались февральские сумерки. Я сидел перед компьютером — относительно новым для меня устройством, на котором была установлена программа для трёхмерного моделирования.

На экране вращалась модель драконьего яйца. Вернее, должна была вращаться. Если бы я мог заставить её слушаться.

Я сражался с мышью — курсор соскальзывал с нужной кнопки. Пытался приблизить детали чешуи — случайно отдалял модель так, что она превращалась в точку. Искал кнопку «вид сбоку» — тыкал куда-то не туда, и модель исчезала вообще.

— Ну давай, крутись…

Память праправнука помогала — понимание компьютеров и программ там было. Но в Швейцарии Саша работал с другой программой, в этой всё было иначе. Я же привык к карандашу и кальке, а тут — пиксели и полигоны. Виртуальность.

Перестраиваться было сложно, но необходимо. Эволюционируй — или останешься за бортом истории.

Я попытался изменить ракурс — зажал левую кнопку мыши, потянул… Модель перевернулась вверх ногами.

— Да чтоб тебя!

Наконец, модель всё же приняла правильное положение, и я нашёл вид, который искал — детальная прорисовка чешуи дракона с боковой стороны яйца.

— Вот, другое дело.

Я откинулся на спинку кресла, изучая работу дизайнеров.

Впечатляюще. Каждая чешуйка прорисована индивидуально — так, что была видна текстура металла, блики света, тени в углублениях. Камни на своих местах — изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Всё выверено с точностью до миллиметра.

Но работать с этим всё равно было некомфортно.

Хотелось по привычке взять карандаш и бумагу. Нарисовать от руки, почувствовать линию под пальцами…

В дверь постучали, и я поднял голову от экрана.

— Войдите.

На пороге возникла Лена, всё ещё в том голубом платье, что надевала к приезду Дениса. Причёска чуть растрепалась за день, но сестрица всё равно выглядела очаровательно.

— Саша, пойдём пить чай, — предложила она. — Ты уже четыре часа за этими чертежами сидишь…

Я потёр затёкшую шею, поморщился. Мышцы одеревенели.

— Да, пожалуй, пора передохнуть.

Я встал, разминая спину. Позвонки хрустнули. Кажется, и мне пора возобновить тренировки, лучше с боевыми магами…

Гостиная встретила уютным освещением и запахом свежей выпечки.

Марья Ивановна уже сервировала чайный стол. Самовар пыхтел паром, вокруг были расставлены пирожки, вазочки с вареньем, конфеты из корзины Дениса.

Лидия Павловна устроилась в кресле у камина с вязанием. Спицы мелькали в руках — похоже, у отца будет новый шарф.

Василий Фридрихович изучал биржевые сводки, сидя на диване.

Мы с Леной присоединились к семье. Марья Ивановна разлила чай по чашкам — крепкий, ароматный, с лимоном.

— Как дела, Саша? — спросила мать, не отрываясь от вязания. — Продвигается проект?

— Продвигается, — кивнул я, принимая чашку. — Художники закончили детализацию эскизов. Дизайнеры делают трёхмерную модель на компьютере.

Я поморщился.

— Технология, конечно, полезная. Но программа неудобная.

Василий усмехнулся, откладывая газету.

— Странно слышать это от тебя. Молодёжь сейчас с компьютерами на ты. Мне, старику, привыкшему к альбомам и карандашам, понятно…

— Отец, тебе пятьдесят два, — возразил я. — Какой ты старик?

— Для стремительно развивающегося компьютерного прогресса — старик, — философски заметил он. — Сейчас каждый день выходят новые программы и функции, поди уследи…

Да, Василий Фридрихович был известным ретроградом и всему новому предпочитал проверенные методы. Вряд ли он уже перестроится, так что за новинками придётся следить мне.

Василий потянулся к пульту от телевизора.

— Посмотрим, что там в столице творится…

— Давай, — согласилась мать. — А то мы с этим новым проектом совершенно выпали из жизни…

Отец нажал кнопку. Телевизор ожил, экран засветился. Василий переключил канал и попал на вечерние новости. Диктор — мужчина средних лет в строгом тёмно-синем костюме — вёл программу привычным ровным тоном.

— … министр промышленности посетил Уральский регион, где ознакомился с работой нового завода…

Картинка сменилась — министр в каске на фоне цехов пожимал руки рабочим.

— … сегодня в Москве открылся новый культурный центр, где состоялась выставка современного искусства…

Семья слушала вполуха, попивая чай.

Лена протянула руку за пирогом.

— Скучные новости какие-то.

— Обычные, — отозвалась мать. — Скука в таких делах — это хорошо.

На экране сменялись сюжеты — открытие детского сада в отдалённом уезде, спортивные новости, прогноз погоды…

Ничего особенного. Василий зевнул, потянулся к газете — видимо, новости его не заинтересовали.

Вдруг диктор остановился посреди фразы и приложил руку к наушнику. Его лицо изменилось, но он быстро вернул ему нейтральное выражение.

— Уважаемые телезрители, — произнёс он, глядя прямо в камеру, — мы вынуждены прервать программу из-за срочной новости. Нам только что поступила экстренная информация от наших корреспондентов в Петербурге.

Я замер с чашкой на полпути ко рту. Василий отложил газету, выпрямился. Мать замерла со спицами в руках, а Лена перестала жевать.

Кто-то за кадром протянул диктору лист бумаги. Он взял его и быстро пробежался глазами.

— Сегодня вечером в следственном изоляторе Петропавловской крепости найден мёртвым… Павел Иванович Хлебников, известный ювелирный магнат, обвиняемый в государственной измене и хищении национального достояния…

Глава 20

Семья застыла, словно на стоп-кадре. Василий сидел на краю дивана, сжимая в руках газету. Мать не отрывала взгляд от огня в камине — спицы лежали забытыми на коленях. Лена стискивала в руке салфетку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Отец первым нарушил молчание.

— Если его могли убить в камере под охраной… — Голос звучал глухо. — То кто защитит нас?

Он посмотрел на меня. В глазах читался вопрос, на который я не знал ответа.

Мать вздрогнула, оторвалась от созерцания огня.

— Дети… — Она посмотрела на меня, потом на Лену. — Саша, Леночка, вы же понимаете, что это не случайность?

— Понимаем, мама, — тихо ответила Лена.

— Значит, нам тоже может грозить опасность, — продолжила мать. — Мы свидетели…

— Мы знаем гораздо меньше, чем Хлебников, — перебил я. — И это в нашу пользу.

Лена повернулась ко мне.

— А Самойлова? Она ведь тоже свидетельница. Она давала показания, расследовала финансирование…

В комнату вошла Марья Ивановна с подносом. Поставила на столик пузырёк с валериановыми каплями и стакан воды.

— Лидия Павловна, выпейте, — тихо сказала она. — Для сердца.

Мать послушно взяла стакан. Домоправительница накапала двадцать капель, размешала. Лидия Павловна выпила и поморщилась от горечи.

Я поднялся с кресла.

— Я свяжусь Денисом, узнаем официальную информацию. А сейчас ложитесь спать, — предложил я.