Вечно голодный студент 5 - RedDetonator

— Я не могу, у нас протокол, — не согласился ополченец. — Я дорожу своей работой.

— Только быстрее, — сказал я.

Ворота приоткрылись и к грузовику подбежала группа из четырёх ополченцев, которые быстро заглянули в прицеп и кузов, а один сунулся в кабину.

— Довольны? — спросил я. — Открывайте ворота.

— Всё чисто! — сообщил один из ополченцев своему командиру.

Гидравлика вновь заработала, и ворота отъехали в сторону.

— «Январь-1», вызывает «Попрошайка-1», — сказал я, зажав тангенту рации.

— «Попрошайка-1», «Январь-1» на связи, — ответил Проф.

— Прикажи ополчению не ебать мне мозги, — попросил я. — Что за досмотры ещё?

— Таков протокол, — сказал Проф. — Но я попрошу, чтобы тебя не беспокоили на КПП.

Следующие три КПП на вратах стен, разделяющих освоенную территорию на секции, пропустили меня без задержек, поэтому через десяток минут я оказался в крепости.

Проф встретил меня первым. Он подбежал ко мне и крепко обнял.

— Мне жаль, — сказал он.

— Мне тоже, — ответил я ему.

— Сейчас люди придут — заберут тело, — сообщил Проф. — Похороны завтра.

Это первая потеря из нашей изначальной группы.

КДшники мрут не реже мух, это обычное дело, но когда погибла Галя, из меня будто позвоночник вынули.

Только концентрированная ненависть, пробившаяся через блокаду, созданную пассивной способностью, позволила мне продолжить бой и добить эту тварь…

— Иди к себе, отдыхай, — сказал Проф. — Ты сделал всё, что мог.

Коротко киваю и иду в отель. Нужно сдать снарягу, принять душ, переодеться и…

«А что делать дальше-то?» — спросил я себя. — «Так хуёво, что ничего не хочется — ни спать, ни есть, ни развлекаться».

А чувствовать то, что я чувствую сейчас, хочется ещё меньше.

Сдаю оружие и экипировку, после чего иду в номер и принимаю горячий душ. Ну, то есть, тёплый — не знаю, какой должна быть вода, чтобы я ощутил, что она обжигающе горячая…

Когда я вышел из ванной и сел на диван, с которого начал бездумно смотреть картину на стене, в дверь постучали.

— Студик, — раздался голос Фазана. — Я зайду?

— Заходи, — ответил я.

Фазан вошёл в номер, а я продолжил смотреть картину.

— Я тут принёс… — сказал он и потряс бутылкой. — Знаю, что это не поможет, но зато чуть заглушит, ну, это…

— Нет, спасибо, — покачав головой, отказался я.

— Ну, как знаешь, — ответил Фазан и приложился к горлышку бутылки. — Кхм. Ты как?

— Хуёво, — честно ответил я.

— Понимаю, — сказал он. — Я потерял всех своих друзей в самом начале. Мой закадычный друг, с которым мы раньше вместе летали, звонил мне перед самой смертью. Я понимаю, что ты чувствуешь, Кость.

— М-хм… — ответил я, коротко кивнув.

— Не грузи себя, — попросил Фазан. — Смерть — это нормально и неизбежно. Даже немного удивительно, что мы потеряли кого-то только сейчас…

Он чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету.

— Лапша захуярит тебя, если узнает, что ты курил в номере, — сказал я ему.

— Надеюсь, переживу, — с усмешкой ответил Фазан и сел на подоконник. — Сейчас, окошко приоткроем — нормально всё будет.

— Я мог действовать быстрее… — произнёс я убеждённо и посмотрел на него.

— Нет, Костян, — покачав головой, не согласился со мной он. — Мы видели всё с дрона. Ты сделал всё, что мог. Никто из нас не смог бы лучше. Любого спроси — ты сделал всё идеально. Просто иногда этого бывает недостаточно, и ты с этим ничего не можешь поделать — такова жизнь.

— Я мог сразу сблизиться с этой тварью и убить её разрядом, — поморщившись, сказал я.

— И отъехал бы сам, — возразил Фазан. — И неизвестно, смогла бы Галя отбиться от тюленей. Возможно, сейчас вы бы оба были мертвы. Не грузи себя, Костя — это не приведёт ни к чему хорошему.

— Да, я понимаю… — ответил я ему.

— Ты же не куришь? — спросил он.

— Нет, — покачав головой, ответил я.

— И не пьёшь особо, — вспомнил Фазан. — Ну, не знаю даже, что посоветовать. Кино посмотри, что-нибудь тупое обязательно. Это тоже не поможет, но забьёт поток мыслей. Завтра станет чуть легче.

— Не знаю… — с сомнением произнёс я. — Не знаю…

— В любом случае, я не собираюсь переживать это в сознании, — сказал Фазан и вновь приложился к бутылке. — Советую поступить так же. Держись, Костян. И помни — ты сделал всё, что мог. И никто не смог бы сделать больше. Если что, я у себя. Надо будет поговорить — мы будем там.

— Кто «мы»? — не понял я его.

— Мы! — приподнял Фазан полупустую бутылку.

Глава шестнадцатая

Рубежи

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, 21 сентября 2027 года*

Выхожу на балкон номера и смотрю на город.

Вчера прошла похоронная церемония — Проф решил провести всё пышно, чтобы проводить Галю достойно.

На церемонии собрался почти весь Волгоград — почти час были речи, затем тело занесли в большой склеп, построенный специально для захоронения погибших, где поместили в саркофаг.

В склепе уже лежат девяносто шесть погибших — решено, что разницы между КДшниками и ополченцами мы делать не будем, чтобы не вносить раскол в общество.

Официальная позиция руководства Фронтира — солидарность народа, без выраженной кастовости.

Фактическая кастовость уже есть, потому что всем прекрасно понятно, что нормальные люди не равны КДшникам и у последних есть гораздо больше привилегий, но формально все равны и привилегии КДшников не закреплены конституционно.

От идеи хоронить в землю давно решено отказаться, так как существуют подземные позвоночные животные, которые, в конце концов, доберутся до тел и осквернят их, поэтому есть только два приемлемых варианта захоронения — бетонный склеп или кремация.

— Что ты делаешь? — заглянула на балкон Лапша.

— Стою, — ответил я.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Нет, — ответил я.

Я думал, что после похорон мне станет легче, но не стало — пустота никак не желает заполниться, а вина никак не желает уходить.

Мне уже бесчисленное множество раз говорили, что я не виноват, что я сделал всё, что было можно, но их там не было — я вижу перед своими глазами упущенные возможности.

И осознание, что можно было иначе, ебёт меня непрерывно.

— Хватит грузить себя, — попросила Лапша. — Даже если ты не ошибаешься и, действительно, мог что-то сделать, а ты ошибаешься, но даже если допустить, что ты не ошибаешься, уже слишком поздно.

Ничего не отвечаю и продолжаю смотреть на ночной город, освещённый уличными фонарями и светом из окон жилых домов.

— Ты нужен нам здесь и сейчас, — сказала Лапша. — Собранный и готовый к бою. Здесь тысячи людей, которые нуждаются в тебе и таких,