Столица на краю империи - Ян Анатольевич Бадевский

Двор особняка Маро перестал существовать, а вместо него вылезли фрактальные узоры многомерности, от которых меня тошнит. Лука знал об этом, и буквально через секунду включилась поляризация. А ещё через несколько мгновений окна превратились в телевизионные экраны, создающие иллюзию движения. Мы «неслись» по горному серпантину где-то в окрестностях Атлера.

— Меня тоже бесит, — зачем-то сообщил каббалист.

— К этому невозможно привыкнуть, — согласился я.

Хорвен ничего не сказала.

Гончая парила на расстоянии вытянутой руки от меня, не включая иллюзию.

Добрый Эх узнал достаточно моих секретов, чтобы умереть, но ему в этой жизни ничто не грозит. Потому что Лука — сын Маро. А к бессмертной мечнице у меня особое отношение.

И да, я полагаю, что вступление Каримова в Род — просто вопрос времени.

Хотя он об этом и не догадывается.

— И какой у тебя план? — нарушил затянувшуюся паузу Лука.

Пожимаю плечами:

— Найти всех причастных и покарать.

— Не похоже на детальный план.

— Обычно я так не делаю.

— Понимаю. Время поджимает.

— Не то слово.

Помолчали.

— Твоя машинка умеет встраиваться в здания? — поинтересовался я. — Как домоморф?

— У неё есть имя, — признался Добрый Эх. — Маруся.

— Чудесно, — хмыкнул я.

— Смешно, да?

— Не обращай внимание. Что она умеет, Марсуся твоя?

— Функционал почти как у Бродяги. Хочешь, притворимся телефонной будкой. Или газетным киоском. Или автоматом с газировкой…

— Логику я понял, — хмыкаю в ответ. — У тебя недостаточно протоматерии.

— Точнее не скажешь.

Я задумался ещё на несколько секунд.

А затем выдал:

— Мне нравится идея с газетным киоском. Но пусть это будет закрытый газетный киоск.

— Повесить табличку «переучёт»?

— Зришь в корень. Так и делай.

— Думаешь, никого не удивит выпавший из пустоты киоск?

— Так мы встроимся вместо чего-нибудь, — наобум ляпнул я. — Пусть Маруся поищет сдающийся в аренду павильон. Или который на ремонте.

Добрый Эх кивнул и вступил в мысленный диалог со своим автоморфом.

— Сергей, есть павильон, сдающийся в аренду. Только он на площади стоит. Не в терминале.

— Пусть, — отмахнулся я. — Всё равно посредник выйдет на площадь, чтобы уехать с вокзала. Нас это устроит.

— Договорились.

Ландшафты в окнах опять куда-то исчезли, а вместо них возникла привокзальная площадь. Конфигурация Маруси изменилась за считанные секунды. Потолок вытянулся вверх и стал плоским, да и вообще внутреннее пространство расширилось. С трёх сторон появилось остекление, с четвёртой — узкая дверь. На витринах объявились газеты и журналы, книги в мягких обложках, тетради, ручки, брелки и прочая мелочёвка. Окошечко было закрыто, над ним кто-то невидимый повесил табличку с надписью на греческом.

Переучёт, ага.

Я ведь свободно разговариваю на греческом.

И читаю тоже.

Площадь была забита автобусами, такси, разнокалиберными легковушками и людьми с чемоданами. Да и не только с чемоданами. С разнообразной ручной кладью…

Включился кондиционер.

— Что ж, — Лука посмотрел на часы. — У нас вагон времени. Чем его будем убивать?

— Поиграем в нарды, — предложил я.

Коробка с нардами появилась на низком лакированном столике.

— Готовься к разгрому, — предупредил Лука.

* * *

Я настроил иллюзион на свой любимый образ — среднего возраста мужчину в поношенной одежде. Не богатый, не бедный. Не высокий, не низкий. Не худой и не толстый. Со стандартной ничем не выделяющейся стрижкой. В штампованной одежде, которую носят все.

Никакой.

Именно таких типов невозможно запомнить.

Да на них и смотреть-то не интересно.

Я делал вид, что рассматриваю обложки журналов на витрине киоска — который, собственно, не был киоском. Никого вообще не смущала эта коробка, ведь она здесь стояла давно. Подумаешь, пустая витрина заполнилась товаром. Кто-то арендовал и начал торговать.

До моего слуха доносились голоса таксистов.

Бомбилы нагло перехватывали пассажиров, выходящих из терминала и навязывали им свои услуги. От расценок мне становилось не по себе. Хотя… у нас ведь то же самое.

Конечно, мне было начхать на бутафорские газеты.

Я просматривал картинки, добытые с помощью Проектора.

До самого конца я верил, что контейнер прибудет в крохотное почтовое отделение, приютившееся в дальнем конце вокзала. А хрен там. Инкассаторы в ярко-жёлтой униформе выгрузили опечатанный контейнер, запихнули в фургон с надписью «Почтовая служба Кипра» и поехали к откатным воротам, огибая по широкой дуге здание терминала.

Японский городовой!

Мы их упустим, если не сядем на хвост прямо сейчас.

Ладно, проекция всё ещё привязана к метке, отставить панику! Мы переместимся по адресу, который укажет Федя, если что.

Рядом материализовался Байт Мусаев.

— Что делаем, шеф?

— Не пали контору, — беззлобно ответил я. — Похоже, они едут в другое отделение.

— И?

— Держим связь.

Обогнув киоск, я вошёл в киоск через заднюю дверь.

Уселся в удобное кресло и закрыл глаза.

Если вдуматься, спешить некуда. Зачем гнаться за этим фургоном, если там проекция Феди? Подождём, понаблюдаем…

Воспользовавшись свободной минуткой, я скинул комбинезон Михалыча. Стало легче. Жара на улице стоит адская, ну его нафиг.

Теперь моя экипировка — шорты, футболка и кеды.

Рюкзак я бросил под ноги, чтобы спина не потела.

— А я предупреждал, — заметил Добрый Эх. — Пекло.

Да уж.

Плюс тридцать пять и полный штиль.

И это при том, что аэровокзал раскинулся на равнине.

Ольга продолжала транслировать картинки. Проекция высунула голову из фургона и демонстрировала нам западное крыло аэровокзала. Сейчас, как я мог видеть, фургон подъезжал к решётчатым воротам. Охранник в будке, глянув на логотип и номера, нажал кнопку открытия.

Мне пришло телепатическое сообщение:

Прыгуны на позициях.

Спасибо, Оля.

Я отобрал четвёрку самых опытных головорезов, из них двое были индонезийцами. Вообще, шиноби из клана Панджаитан — молодцы. Не в том плане, что они научились лихо глотки резать и незаметно исчезать после этого. А в том, что выучили главные международные языки для общения. Русский, китайский, немецкий и перуанский. Кое-кто ещё и на арабском без акцента шпрехал. В общем, снимаю шляпу перед мастером Багусом. И радуюсь тому, что судьба свела нас в этом несовершенном мире.

— Поменяем форму? — предложил Каримов.

— Не спеши, — ответил я.

И правильно сделал.

Если у вас есть артефакт, способный быстро перемещаться куда угодно, погоня утрачивает смысл. Зачем дёргаться, привлекать лишнее внимание?

Фургон выехал на площадь, встроился в поток медленно ползущих машин и через несколько минут оказался