Идеальный мир для Химеролога 9 - Олег Сапфир

установок составляют стабилизирующие стержни, выкованные из тунгусского метеорита. Материал, не имеющий аналогов на планете, способный выдерживать колоссальные перепады эфирного давления. И мы знаем, где русские хранят чертежи и часть этих стержней. В спецхранилищах Петербурга.

— Господин советник… — полковник Штерн побледнел. — Вы предлагаете организовать диверсию в столице Российской Империи? Но наш государь, Император Карл… Он категорически против любой эскалации с восточным соседом. Если русские поймают наших людей, это повод для войны…

— Сейчас идеальный момент, — отрезал Краузе. — В Петербурге творится хаос. Прорывы химер, политическая грызня, реформы… Император Фёдор занят внутренними чистками. Им не до охраны пыльных архивов. Пора готовить спецгруппу, лучших из лучших. Теней, которые войдут в город и выйдут, не оставив следов.

— Но как же Император Карл? — не унимался полковник.

Краузе повернул голову и посмотрел на подчинённого таким взглядом, от которого у того похолодела кровь.

— Возражения государя я беру на себя. Свободны. Выполнять.

Офицеры отсалютовали и быстро покинули кабинет. Краузе подождал, пока шаги за дверью стихнут, затем одёрнул мундир, вышел в коридор и направился в Восточное крыло дворца.

Здесь царила иная атмосфера — никаких суетливых клерков, только тяжёлые своды, полумрак и застывшие у дверей, как каменные изваяния, элитные рыцари Ордена Крови в глухих матово-чёрных доспехах. Они не задавали вопросов и не требовали пропусков, зная Краузе в лицо.

Советник прошёл мимо безмолвной стражи и толкнул окованную бронзой дверь, ведущую в личные покои Императора Ливонии — человека-легенды, Карла Мудрого, правившего железной рукой уже более двух столетий и почти никогда не покидавшего эти комнаты. Для всего мира он был живым богом, символом стабильности и непоколебимой мощи государства.

Краузе вошёл в просторный, богато обставленный, но погружённый в полумрак кабинет. За огромным столом из красного дерева никого не было.

Советник спокойно подошёл к императорскому креслу с высокой спинкой, украшенной гербом Ливонии, и уверенно опустился в него. Придвинул к себе стопку государственных указов, ожидающих высочайшей подписи, взял золотое перо и, не вчитываясь в суть, начал ставить размашистые вензеля.

Вдруг на столе мелодично звякнул серебряный колокольчик внутренней связи.

Краузе отложил перо, глубоко вздохнул, закрыл глаза, и его тело начало быстро меняться. Кости на лице слегка сдвинулись, меняя овал, кожа потеряла молодую упругость, покрывшись благородной сетью морщин, волосы приобрели серебристо-седой оттенок. Плечи чуть ссутулились, а аура, до этого холодная и острая, стала тяжёлой, подавляющей и древней.

Через пять секунд в кресле сидел сам Император Карл.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — старческим, но полным властной силы голосом произнёс Краузе.

В кабинет, низко кланяясь, вошёл секретарь с новой папкой документов.

— Ваше Императорское Величество… — пролепетал он, не смея поднять глаз на живую легенду. — Срочные депеши от министерства финансов.

«Император» благосклонно кивнул, забирая папку.

— Оставьте. И распорядитесь, чтобы полковнику Штерну выдали все необходимые допуски для подготовки особой экспедиции. Это моя личная воля.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — секретарь ещё раз поклонился и, пятясь, вышел за дверь.

Краузе-Карл хмыкнул, отбросил финансовые отчёты на край стола и снова взялся за золотое перо. Империя сама себя не построит, а русские артефакты сами себя не украдут. И если для величия Ливонии нужно быть одновременно и первым советником, и древним Императором — что ж, это не самая высокая цена за власть.

Глава 16

Императорский Дворец, Петербург

Зал Военного Совета

Агнесса Новикова сидела на краешке роскошного кресла, идеально держа осанку, и чувствовала, как под воротником парадного мундира медленно собирается холодный пот.

Вокруг огромного стола, над которым сейчас висела детальная голограмма разрушенного района, собрались люди, чьих имён обыватели старались не поминать всуе. Министры с каменными лицами, седые генералы с колодками орденов на груди, глава Высшей Канцелярии Волконский. А во главе стола Император Фёдор Владимирович. Он не повышал голоса, не давил аурой намеренно, но его присутствие вжимало в кресла похлеще самого крутого гравитационного артефакта.

Уже второй час шёл разбор полётов. Генералы монотонно сыпали цифрами: потери личного состава, расход бронебойных зарядов, проценты разрушенной инфраструктуры… На голограмме то и дело транслировались архивные кадры с полицейских дронов.

Агнесса смотрела на эти записи, и у неё внутри всё сжималось. Вот её родовые броневики врезаются в стену из пульсирующих мясных лиан. Вот гвардейцы расчехляют «Гнев Перуна», и улица тонет в ослепительно белом пламени плазменных каскадов. Вот тяжёлую технику просто сминает в гармошку вырвавшимися из-под земли щупальцами. Они потеряли там всё, от элитного автопарка остались только дымящиеся остовы.

— … таким образом, кольцо оцепления удалось удержать только благодаря своевременному вводу резервов, — бубнил какой-то генерал-майор, водя лазерной указкой по проекции. — Однако центральный узел твари, так называемая «матка», был уничтожен не нашими силами…

Император поднял руку, и генерал мгновенно заткнулся. Фёдор Владимирович медленно перевёл взгляд на Агнессу, отчего она чуть не провалилась под землю.

— Графиня Новикова, — произнёс государь, — похвальное рвение. Ваши люди пробили коридор прямо к эпицентру аномалии. Вы оказались ближе всех к основному телу химеры.

Агнесса чуть склонила голову, не отводя взгляда.

— Изучая сводки, — продолжил Император, — аналитики пришли к выводу, что тварь самоуничтожилась в результате какого-то критического сбоя. Будто её вывернуло наизнанку. Но чудес не бывает, Агнесса Павловна. Я хочу знать подробности. Что именно там произошло? Кто или что нанесло финальный удар?

Её мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Ситуация была хуже некуда. Одно неосторожное слово, один намёк на «простого ветеринара» с окраины, который единолично сражался с неубиваемым монстром и подчинял себе чужую биомассу — и всё. Канцелярия тут перероет всю клинику, а самого Виктора возьмут в разработку. За ним придут такие люди, от которых не отмахнёшься.

И она прекрасно понимала: Виктор ей этого не простит. Он вычеркнет её из своей жизни, а вместе с ним исчезнут и те спасительные рецепты, и чудеса, вытягивающие её брата с того света. Предать его сейчас — значило убить собственное будущее. Но врать Императору в лицо — это государственная измена. За это лишают не только титула, но и головы.

Агнесса сцепила пальцы в замок под столом так, что ногти впились в ладони, вызывая отрезвляющую боль.

— Ваше Величество, — её голос прозвучал почтительно. — Обстановка в эпицентре была… хаотичной. Плотность токсичного тумана превышала все допустимые нормы, видимость составляла не более нескольких метров, — она выдержала взгляд монарха, заставляя себя не моргать. — Моя