Водный барон. Том 3 - Александр Лобачев

— Зачем тебе медный лом? Ты что, мастерскую открываешь?

— Строю судно, — ответил я. — Особенное. С механизмом. Мне нужна медь для деталей.

Пахом прищурился:

— Механизм? Какой механизм?

Секунду я колебался, потом решил открыть ему часть правды.

— Паровой двигатель. Котлы кипятят воду, пар толкает поршни, поршни крутят колёса. Судно идёт само, без вёсел, без паруса, без бурлаков.

Тишина.

Пахом смотрел на него долго. Потом расхохотался — громко, искренне:

— Паровой двигатель! Да ты спятил!

Отсмеявшись, Пахом сказал:

— Вообще-то мне по сердцу сумасшедшие. Они заставляют мир вертеться. Обычные люди боятся и ждут. А безумцы действуют.

Он встал:

— Хорошо. Я дам тебе лом. Три прогоревших куба. Это… — он прикинул, — … где-то три килограмма, может, чуть больше. Листы, трубы, всё, что отрежешь.

Я почувствовал облегчение. Но Пахом ещё не закончил:

— Но соль — это мало.

Ян насторожился:

— Что ты хочешь ещё?

Пахом скрестил руки:

— Лом стоит дешевле соли, это правда. Но это медь, Мирон. Даже дырявая. Ты можешь отдать мне 100 килограммов соли за лом. Это справедливая цена.

Он наклонился вперёд:

— А еще кое-что ты будешь мне должен.

— Должен? — не понял я.

— Да, — кивнул Пахом. — Ты берёшь лом сейчас. Я беру всю соль. И кое-что привезешь потом. Это мой вклад в будущее.

Он посмотрел мне в глаза:

— Ты говоришь, что строишь судно, чтобы прорвать авиновский затор. Хорошо. Если ты прорвёшься — река откроется, торговля вернётся. И тогда ты будешь мне должен.

— Что должен? — спросил я осторожно.

— Первым же рейсом, — сказал Пахом чётко, — ты привозишь мне новую, чистую медь с Севера. Три килограмма. Чтобы я мог сделать новые кубы.

Он сделал паузу:

— И даёшь мне долю в проходе. Мой спирт идёт на твоём судне вниз по реке. Без пошлин Авинова. Ты берёшь за провоз половину от того, что брал бы с других. Это моя скидка за вклад в твое дело.

Я слушал и понимал: это не грабёж. Это бизнес-предложение. Пахом вкладывается в мой план. Если план сработает — Пахом выигрывает. Если нет — теряет половину соли, но хоть зиму переживёт.

— Ты рискуешь, — заметил я.

— Конечно, — согласился Пахом. — Но ты рискуешь больше. Ты ставишь на кон жизнь. Свою и своих людей. Я ставлю только деньги. Это дешевле.

Он протянул руку:

— Договорились? Вся соль за лом плюс обязательства. Ты привозишь медь, соль, даёшь скидку на провоз. Я верю, что твоя паровая штука сработает.

Я посмотрел на руку. Потом на Пахома.

Умный мужик. Он не просто берёт соль, а покупает долю в будущем. Если я прорвусь — он получит больше, чем вложил. Если провалюсь — потеряет немного. Но у меня нет выбора. Без меди нет машины, без машины нет судна, а без судна нет прорыва.

Я пожал протянутую руку:

— Договорились. Соль за лом и обязательства. Но я хочу гарантии.

Пахом приподнял бровь:

— Какие?

— Письменный договор, — сказал я. — Чтобы потом не было споров.

Пахом усмехнулся:

— Хорошо. Пойдём, напишем.

Они прошли в землянку — большую, с низким потолком, освещённую лучинами. Внутри стояли стол, скамьи, полки с книгами. Да, книги. Пахом был грамотным. Более того —у него была даже бумага, как я убедился.

Он достал бумагу, перо, чернила и начал писать. Я стоял рядом и диктовал:

— Пахом, винокур Сухого Оврага, передаёт Мирону Заречному, кормчему Малого Яра, медный лом весом три килограмма. Взамен Мирон передаёт сто килограммов соли. Половина соли идет как оплата за лом. Половина будет вкладом в дело'.

Пахом писал быстро, разборчиво.

— «Мирон обязуется: первым рейсом после открытия реки привезти Пахому три килограмма новой листовой меди. Срок — не позднее месяца после прорыва заслона реки. В случае невыполнения — штраф в размере двойной стоимости меди».

Пахом кивнул, продолжал писать.

— «Мирон даёт Пахому долю в проходе: провоз спирта Пахома на судне Мирона по цене вдвое ниже обычной. Срок действия льготы — год».

Пахом дописал, поставил свою печать — старую медную монету с вырезанной буквой «П».

Протянул мне бумагу:

— Читай и подписывай.

Я внимательно прочитал, взял перо, подписал своим именем. Немного надрезал своим ножом палец и приложил к бумаге, сделав кровавый отпечаток.

Пахом усмехнулся:

— Кровью — это серьёзно. Ты не шутишь.

— Не шучу, — ответил я. — Обещание на крови. Если я обману — пусть река меня заберет.

Пахом кивнул медленно:

— Хорошо. Я верю тебе.

Он встал, протянул руку снова:

— Сделка заключена. Идём, покажу лом.

Мы вышли на улицу. Пахом отвел меня к дальнему сараю, скрытому за деревьями. Открыл дверь. Внутри были свалены старые кубы, бочки, трубы, куски железа и меди.

Пахом указал на три больших медных котла в углу:

— Вот. Три прогоревших куба. Этот — днище дырявое. Этот — змеевик треснут. Этот — весь в пятнах коррозии. Я их не использую лет пять. Бери что хочешь.

К нам присоединился Кузьма. Присел на корточки, начал изучать.

Кузьма постучал по стенке куба — глухой звук:

— Медь толстая. Хорошая. Листы можно вырезать. Змеевики тоже пойдут, если выпрямить. Мирон, это отлично! Впритык, но хватит.

Я почувствовал, как внутри разливается облегчение.

Медь есть. Сделка заключена. Мы можем строить.

Пахом усмехнулся:

— Видишь? Для меня хлам, для тебя сокровище. Вот что такое торговля! Обмен ценностями, где каждый выигрывает.

Он кивнул своим людям:

— Помогите им загрузить. Осторожно. Это теперь их металл.

Винокуры начали таскать кубы к телегам. Тяжёлая работа — каждый куб был тяжелым.

Пока они работали, Пахом подошёл к Мирону, говорил тихо, чтобы не слышали другие:

— Мирон, один совет. Ты идешь против Авинова… Если ты прорвёшь заслон, он придёт мстить. Будь готов.

Я кивнул:

— Я готов.

— Готовься не только к войне, — добавил Пахом. — К тому, что будет после. Ты откроешь реку. Торговля вернётся, и все захотят кусок. Купцы, воеводы, князь будут давить, требовать долю, пытаться забрать твоё судно.

Он положил руку мне на плечо:

— Победа — это не конец. Это начало новой игры. Будь умнее их. Не давай себя сожрать.

Я посмотрел ему в глаза:

— Спасибо за совет. Я запомню.

Пахом кивнул, отошёл.

Через час кубы были погружены. Мешки