Мент из Южного Централа - Наиль Эдуардович Выборнов

Зато стоило это все всего доллар двадцать пять центов. За ужин и развлечение на всю ночь. Бумажный пакет со всем этим добром лежал на пассажирском сиденье. А теперь мне предстояло только ждать.

А ждать я умел. Двадцать лет в уголовном розыске научили меня тому, что большая часть оперативной работы — это и есть ожидание. Постоянно ждешь. А вот перестрелок и всего остального практически не случалось. Да, работа в полиции — это вовсе не то, что показывают в сериалах про ментов.

Единственное, чем моя нынешняя работа отличалась от предыдущей — это калифорнийская жара, которая до сих пор не отпускала. В салоне было душно, кондиционера, естественно, не было, а я даже открыть окно не мог. Потому что вместо него был натянут полиэтиленовый пакет.

Наконец стемнело окончательно. Я откусил кусок пончика, сделал глоток уже остывшего кофе и поставил стакан на приборную панель. А потом полез в бардачок. Я ведь так ни разу туда и не заглянул, а мало ли, вдруг там заначка в пару тысяч долларов.

Ага, конечно. Нашелся там атлас автомобильных дорог США, что уже неплохо, хотя я сомневаюсь, что эта развалюха доехала бы до соседнего штата. Были квитанции с заправки, полупустая пачка сигарет. Второй более-менее крупной находкой оказался каталог подержанных автомобилей за октябрь прошлого года. Ну, цены, наверное, не очень актуальны, но попускать слюни можно ведь, разве нет?

Уличный фонарь невдалеке работал, так что свет в салон проникал. Страницы оказались забиты маленькими черно-белыми фотографиями машин с описаниями и ценами.

Вот пятилитровый «Форд Мустанг ДжиТи». Практически новый, восемьдесят восьмого года, одиннадцать тысяч долларов. «Шевроле Камаро» восемьдесят второго — четыре с половиной тысячи долларов. «Понтиак Файрберд» восемьдесят пятого года — шесть тысяч.

Ни на что из этого у меня не хватило бы денег, естественно. И я, наверное, мог бы даже купить этот «Камаро», если бы откладывал зарплату два месяца, не платил алименты, и при этом ничего не ел. Но только вот такой возможности у меня нет.

Дальше были совсем старые машины, разная рухлядь. Я пролистал пару страниц и остановился. «Шевроле Шеветт» тысяча девятьсот восемьдесят первого, пробег — сто двенадцать тысяч миль, цвет — бежевый. Цена — триста пятьдесят долларов.

Я замер, а потом приподнял журнал поближе к глазам, чтобы внимательнее рассмотреть фотографию. И замер, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Это моя машина. Серьезно, моя и есть — вот характерный узор из ржавчины, а вот вмятина на том же месте. Это что же получается, Соко ее на распродаже купил за триста пятьдесят долларов. А потом зачем-то вкорячил в нее рацию за пять сотен?

Да уж. Интересный он был человек.

Я полистал журнал еще и наткнулся на «Крайслер Пятая Авеню» восемьдесят шестого года. Кожаный салон, электрические стеклоподъемники, кондиционер… И цена в семь тысяч долларов.

Чуть не плюнув прямо на пол, я забросил журнал обратно в бардачок. Мечтать можно и без картинок на самом деле.

Я доел пончик и выпил еще кофе — расходовать его я собирался экономно, цедить по чуть-чуть, чтобы хватило на всю ночь. Бодрости особой не будет, но хоть что-то. Потом посмотрел на левое запястье и, естественно, увидел, что часов на нем нет. Положил руки на руль, побарабанил немного пальцами по нему.

Да. Смартфон — это не только удобство. Это еще и отличное средство от скуки.

И потянулось время, тяжелые часы, когда ничего не происходит, и глаза начинают слипаться. Я ерзал на сиденье, жалея, что не могу выйти и хотя бы пройтись или поприседать. Еще и движение практически прекратилось, так что даже машины посчитать не получилось бы.

А потом я увидел людей. Человек семь или восемь, если я правильно разглядел в темноте, они шли плотной группой. На той стороне фонари не работали, так что как именно они были одеты, я не увидел.

Но что я увидел точно — так это то, что они подошли к мастерской. Один из них открыл боковую дверь, остальные вошли. Несколько секунд спустя все закрылось, а потом внутри загорелся свет.

И что, они вот так вот случайно решили поработать ночью? За сверхурочные? Да еще и не один, не два мастера пришли, а целой толпой? Ага, поверил. Ладно, остается только ждать. Если я все правильно понял, то машина вот-вот должна приехать.

Я снова откинулся на сиденьи и стал ждать. По ощущениям прошло десять минут, потом пятнадцать, потом двадцать. И тогда я не выдержал: вышел из машины, перебежал через дорогу, а потом прокрался к дверям мастерской.

Отсюда было отчетливо слышно, что внутри работают. Инструменты какие-то, ключи, шлифовальная машинка. И что же это получается?

И тут до меня дошло: а что если машина уже внутри? Если ее пригнали раньше, а сейчас только подошли люди, которые начали работу?

И что теперь делать?

Рука потянулась к пейджеру, я вытащил его и понял, что все равно ничего сделать не смогу. Нужно идти к телефону-автомату, причем именно что пешком. Звонить оператору, называть номер, потом диктовать сообщение…

Может быть, самому попробовать одному? Хотя… Я хоть и назвал собаку в честь Рэмбо, но никогда себя таким не считал. Да и стрелял в прошлой жизни я плоховато, потому что нас этому толком и не учили. Считалось, что ручкой, а потом клавиатурой, опера должны уметь пользоваться гораздо лучше, чем стволом.

Зато бумажек заполнять приходилось…

Нет, надо сообщить Филлмору. Если машина действительно там, то сейчас будут перебивать номера, замазывать дырку от пули, а потом перекрашивать… Какое-то время у них это точно займет.

Я повернулся и пошел в сторону парковки у супермаркета, где видел телефон.

Я дошел до него быстрым шагом, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание. Снял трубку, сунул четвертак в щель — тут все было на этих монетках в двадцать пять центов — набрал номер пейджинговой компании.

После трех гудков ответил автоматический голос:

— Вы позвонили в службу передачи сообщений. После сигнала введите номер пейджера абонента, затем нажмите решетку.

Листок уже был у меня. Я ввел его номер, после чего нажал решетку.

— Введите ваше сообщение и нажмите решетку.

Три раза нажал на единицу, и потом услышал:

— Ваше сообщение отправлено.

Повесил трубку. Автомат дал мне сдачу — монетку в пять центов.

Потом еще раз то же самое, но уже