Шеф с системой. Турнир пяти ножей - Тимофей Афаэль

— Более того, — Лыков подался вперёд. — Мы откроем тебе наши склады. Лучшее мясо, мука и рыба. Всё, что нужно для турнира предоставим. По особым ценам, само собой. Ты только выиграй, а мы тебя не обидим.

Он откинулся назад с видом человека, который только что сделал царский подарок.

Вершинин наблюдал за Вевериным. Рыжий сидел неподвижно, на лице его застыла лёгкая полуулыбка. Он слушал Лыкова так, как слушают болтовню ребёнка — терпеливо, но без особого интереса.

— Закончил? — спросил Веверин, когда Лыков замолчал.

Меховой король нахмурился.

— В смысле?

— Я спрашиваю, закончил ли ты говорить.

— Ну… да. А что?

Веверин помолчал секунду. Потом спокойно и негромко заговорил, без тени благодарности в голосе.

— Оставьте свои склады себе. У меня есть деньги и свои поставщики. Мне не нужны ваши подачки.

Лыков открыл рот и закрыл. Потом снова открыл.

— Что?

— Я сказал — не нужны, — Веверин пожал плечами. — Спасибо за предложение, но я откажусь.

Вершинин с внутренней усмешкой наблюдал, как багровеет лицо Лыкова. Как дёргается щека у Жилина. Как переглядываются остальные купцы, не веря своим ушам.

Они пришли сюда снизойти до щенка. Бросить ему кость, похлопать по холке, и он пойдёт рвать Князя, виляя хвостом от благодарности.

А щенок взял и укусил протянутую руку. Потому что это был не щенок.

Лыков взорвался первым.

— Да как ты смеешь⁈ — он вскочил, опрокинув кубок с вином. — Мы тебе руку протягиваем, а ты нам в рожу плюёшь⁈ Ты кто такой вообще, поварёшка⁈

— Савва прав! — Жилин тоже вскочил. — Мы хозяева этого города! Мы здесь торговали, когда ты ещё под стол пешком ходил! А ты, сопляк, будешь нам указывать⁈

— Без нас ты никто! — заорал Сомов, брызгая слюной. — Думаешь, твоя похлёбка тебя спасёт? Мы тебя раздавим! Придушим! Ни одна телега с мукой не доедет до твоей Слободки!

Зал зашумел. Купцы повскакивали с мест, потрясая кулаками и перебивая друг друга. Кузьмин орал про традиции. Щукин шипел про неблагодарность. Телятников грозил перекрыть поставки. Савельев требовал вышвырнуть наглеца на улицу.

Вершинин стоял у окна и наблюдал.

Он смотрел не на орущих купцов — с ними всё было понятно. Он смотрел на Веверина.

Рыжий не шевелился. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал, даже не пытаясь их переорать и уж тем более оправдываться. Александр просто смотрел на них своими спокойными глазами, как смотрят на бурю из окна тёплого дома.

Вершинин поймал себя на странной мысли. В этой комнате, полной орущих людей, спокойны были только двое. Он сам — и этот рыжий парень, которому сейчас угрожали все главные торговцы Вольного города.

Это было… интересно.

Крики продолжались ещё несколько минут. Потом начали стихать. Орать без ответа утомительно, и купцы постепенно выдохлись. Лыков плюхнулся обратно в кресло, тяжело дыша. Жилин вытирал пот со лба. Сомов булькал что-то невнятное в свой кубок.

Когда наступила тишина, Веверин негромко заговорил, так, что все невольно подались вперёд, чтобы расслышать.

— Я раздавлю Князя, — сказал он. — Но не ради вас. Я сделаю это ради себя и своих людей. А вот если вы хотите получить с этого выгоду…

Он обвёл взглядом притихших купцов.

— … тогда вы измените правила.

— Какие ещё правила? — буркнул Лыков.

— Ваши правила, — Веверин чуть подался вперёд. — Гильдия душит город. Хочешь торговать — плати. Нет денег — принеси рекомендацию. Нет рекомендации — убирайся. Сборы с продавцов, поборы с возов, мзда за каждый чих. Вы обложили торговлю так, что дышать нечем.

— Это порядок! — вскинулся Жилин. — Так было всегда!

— Так было, пока работало, — Веверин пожал плечами. — Теперь не работает. Приезжие купцы объезжают город стороной, потому что дешевле сделать крюк в сто вёрст, чем платить ваши пошлины. Ремесленники уходят в деревни, потому что там их не обдирают до нитки. Город пустеет, а вы сидите на своих сундуках и считаете барыши, которых с каждым годом всё меньше.

Купцы молчали. Вершинин видел по их лицам — слова Веверина попали в цель. Они и сами это знали. Просто не хотели признавать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Щукин из своего угла.

— Открыть рынок, — просто сказал Веверин. — Убрать поборы с приезжих. Пустить новых торговцев без ваших рекомендаций. Дать людям продавать и покупать свободно.

— Да ты рехнулся! — Лыков снова вскочил. — Это же… это же…

— Это конкуренция, — Веверин кивнул. — Страшное слово, я знаю. Вам придётся работать. Снижать цены. Улучшать товар. Вместо того чтобы сидеть и стричь купоны.

— Мы разоримся!

— Нет.

Сказал как припечатал Александр.

— Не разоритесь, — продолжил Веверин. — Потому что когда рынок откроется, в город хлынут люди. Они приедут торговать сюда, потому что здесь будет честно и выгодно. Они привезут товары, которых вы никогда не видели. Привезут деньги, которые осядут в ваших карманах.

Он помолчал.

— Вы вцепились в свою маленькую лужу и грызётесь за каждую пиявку, а я предлагаю открыть шлюзы и впустить сюда океан.

Тишина повисла над столом.

Вершинин смотрел на лица купцов и видел работу мысли. Они злились, это да. Но под злостью был страх признать, что этот рыжий парень прав. Их сытый мирок трещит по швам и скоро развалится, если ничего не менять.

Лыков открыл рот, чтобы снова заорать, но Вершинин поднял руку.

Зал мгновенно замолк.

Илья Петрович отошёл от окна и медленно прошёл вдоль стола. Купцы провожали его взглядами. Он остановился напротив Веверина и посмотрел ему в глаза.

Александр не отвёл взгляд. Смотрел спокойно и ждал.

— Океан, значит, — сказал Вершинин негромко. — Красивые слова. А теперь объясни мне, почему я должен тебе верить.

— Не должен, — Веверин пожал плечами. — Я расскажу, как было со мной. Ты сам поймешь.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я пришёл в этот город. Хотел открыть трактир или лавку. Пошёл в Гильдию за разрешением. Хотел арендовать место.

Вершинин кивнул. Он знал, что будет дальше.

— Мне сказали — принеси рекомендацию от действующего члена Гильдии. Я спросил, где её взять. Они рассмеялись.

Веверин обвёл взглядом притихших купцов.

— Рекомендацию дают только своим. Чтобы стать своим, нужна рекомендация. Замкнутый круг, но за взятку они готовы были мне всё разрешить. Забавно, правда?