Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

— Извини, Роберт, но сейчас этот дубоголовый кусок дерьма только тормозит всё! Требует гарантии на каждый чих! «Вы должны быть уверены в правильности принятого решения!», — пропищал Кеннет, изображая ненавистного контролёра. — Ему плевать, что до нас этого не делал никто! Он хочет только одного: получше прикрыть свою задницу, а потом получить медальку и звёздочку на погоны!

— Не кипятись. Это всё нервы. Пока я убрать его не могу. Сам знаешь, после той истории…

Мне очень захотелось покашлять. Наверное, вдохнул какую-то пылинку. Но ещё больше было желание дослушать до конца. Я давился кашлем до слёз, пытаясь заглушить всё судорожным глотанием слюны. Помогало слабо.

— Я тебе благодарен. Кто знает, сколько ещё эти играли бы со мной в гестапо, если бы не твоё вмешательство. Но, Роберт, я уже хочу убить его. Сил не смотреть на его тупое рыло!

— Я поговорю с генералом. Это его решение. Сам понимаешь, влиять на военных мы…

Тут я понял, что не выдержу. Развернулся, почти бегом добрался до начала этого лаза, в который меня занесло, и там согнулся в надсадном приступе кашля.

Из-за угла заглянул Бейнбридж. Узнал, подошёл.

— Лео, что с тобой? Отвести тебя в медпункт?

Я мотнул головой, потом в паузе смог вставить:

— Мошку вдохнул… Сейчас пройдёт.

— Боже, Лео, ты меня напугал. Думал, ты лёгкие наружу выкашляешь. Точно всё в порядке?

— Да. Извини, что так вышло. Пойду, умоюсь. Вроде всё нормально.

Когда это закончится, я, наверное, пошлю генералу Гровсу огромный букет цветов. Такой, купеческий, какие на рекламных буклетах изображают. Из серии «Сто одна роза для вашей любимой». Чтобы корзину выгружали из машины и тащили к двери два грузчика, оба — ростом метра по два, в ливреях с позументом, цилиндрах и белых перчатках. Ну, и записочку сверху: «Спасибо, Лесли! От всей души! Без тебя бы — точно никак!».

* * *

Ресторан назвали совершенно незатейливо: «Аделянте». В переводе на понятный — «Заходи». Не буду показывать на предложившего гениальное в своей простоте слово. Какой смысл тыкать пальцем в зеркало? К тому же скромность украшает человека.

Я был против неоновой вывески. Не нравится это мне. Как только лампочка перегорит или станет жертвой мальчишек с рогатками, придётся срочно заказывать новую художественно изогнутую букву. Но кто меня послушает?

Подготовка к открытию шла полным ходом. Мебель закуплена, холодильники подключены, электричество в трансформаторе гудит, а на объявления о найме в местных газетах сходятся всякие бездельники, среди которых Долорес пытается найти хоть что-нибудь пристойное.

Я уже предварительно закинул удочки насчёт местных знаменитостей и освещения в прессе. Журналисты — не проблема. Им только плати, хвалить будут на все деньги. Со свадебными генералами пока хуже, но Джексон обещал притащить мэра. Не сразу, когда немного наладится работа. А Фейнмана знаменитостью сейчас считать трудно. Безопасники могут неправильно понять, если на каждом углу начнут рекламировать выдающегося физика, пока никому не известного. Я бы и генерала Лесли Гровса пригласил, он, судя по комплекции, вкусно покушать большой любитель. Но, увы, никак не могу с ним встретиться.

Зато приехал синьор Гарсиа. Старший, конечно. Мигелю у меня дома делать нечего, и он это хорошо усвоил. Я его прощу, но не сейчас. Позже, ближе к Московской олимпиаде.

Дед явился без уведомления о приезде. Его стиль. Впрочем, ждать ему не пришлось. Я уже приехал после работы и сидел на веранде.

— Добрый вечер, Карлос, — поднялся я, когда он только вошёл во двор. — Проходите. Долорес нет, задерживается.

— Здравствуй, Лео, — поздоровался старик. — Я подожду. Разрешишь остаться на ночь?

— Спальня свободна, — махнул я рукой. — Живите сколько надо.

Карлос помолчал, кивнул.

— Спасибо. Скажи, Лео, а ты ведь сидел?

— Было дело. А что?

— Не ошибся, значит. Взгляд у тебя… иногда бывает.

У тебя, старик, тоже. Но я промолчу.

— Жизнь — штука длинная, всё случиться может. Знаете, я бывал в местах, где считают, что настоящий мужчина должен отслужить в армии, отсидеть в тюрьме и убить на охоте волка.

— А ты, значит, волка убил?

— Я и в армии не служил, — улыбнулся я. — А с волками в Альбукерке беда. Нет ни одного. Теперь, если у вас не осталось вопросов о моём прошлом, предлагаю поехать за Долорес. Пора напомнить, что надо домой возвращаться.

— Где она?

— Сейчас увидите. Тут десять минут на машине. Садитесь, она открыта.

Карлос на этот раз выбрал переднее сиденье. Когда мы выехали на улицу, старик сказал, не поворачивая головы:

— Насчёт Диего. Я узнавал… Он сейчас…

— Мне сообщили. Долорес говорить не надо. Пусть идёт, как и шло.

Дед кивнул.

Возле ресторана стоял один «Бьюик». Так тут быть, вроде, больше и некому — открываемся мы только через пять дней. Поэтому и вывеска не горит ещё. Я кивнул Карлосу, мол, давай за мной, и двинулся к задней двери.

— Долорес, ты где? — крикнул я, когда вошёл внутрь.

— Здесь! Проходи! Я договорилась насчёт мариачи. Завтра вечером они подойдут. Послушаешь со мной?

— Я в этом понимаю мало, — ответил я. — Может, Карлос оценит?

— Здравствуй, папа. Извини, не заметила, как ты вошёл. Нравится тебе? Минутку, я свет включу.

Она подошла к деду, обняла его и поцеловала. Только после этого направилась к выключателям и начала щёлкать ими.

— Хорошо, — ответил Карлос, посмотрев по сторонам. — Ты здесь работаешь?

— Можно и так сказать, — сказала Долорес. — Лео, вроде, обещал сделать меня боссом. Это наш ресторан, папа.

* * *

Фейнмана и ловить не пришлось: сам явился. В пятницу в конце дня я сразу становлюсь его лучшим другом. После той истории с выигранным пари он уже не пытается удивить своими умениями в части взлома. Понял, что на этом поле у меня ему не выиграть. Впрочем, весёлых историй у него и так хватает. Кажется, он — единственный, кого мало беспокоит нашествие вояк и увеличение количества персонала. Дик продолжал жить в собственном мире, не интересуясь, что там, снаружи.

В эту пятницу он чуть не опоздал. Я уже завёл машину, прогрел двигатель и даже включил заднюю скорость. Только в этот момент Дик распахнул пассажирскую дверцу и буквально прыгнул на сиденье.

— Поехали?

— Ты меня так заикой сделаешь. А если бы я тебя сейчас дверцей сбил? Безопасники