Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 5 - Юлия Борисовна Жукова

Так Рыбьёшек его почти сразу выгнал. Так что риск был, но я же не могла нас всех подвести, — Стефания подмигнула и довольно бахнула в борщ побольше сметаны. Сметанка-а-а… — В общем, когда я Рыбьёшку всё это, хлопая ресницами, высказала, он пришёл в полнейший восторг и сразу назначил меня руководителем. По-моему, это само по себе признание или в некомпетентности, или во вредительстве.

— Согласна, — совершенно искренне кивнула я.

Мы ещё какое-то время перемывали косточки руководству. Потом я взмолилась:

— Стёп, ты же знаешь все сплетни по компании. Мне нужно что-то такое, что можно Широуховой на широкие уши повесить, не сразу же ей вываливать важную информацию.

— Леопардше… Хм… — Стефания задумалась. — Она же такая… типичная сплетница-бездельница… Ей больше всего какая-нибудь клубника зайдёт. О, знаю! Свежайшая сплетня!

М-да, я думала, это я нескучно живу. Оказалось, я даже близко не подобралась к уровню некоторых. Теперь главное — не перепутать, кто с кем спит, кто кому изменяет и почему. Хе-хе.

На следующий день в нужное время я уже стояла перед дверью Широуховой со стаканчиком какой-то бурды для своей «покровительницы» и травяным чаем для себя, и осторожно стучала.

Царственным повелением мне разрешили зайти и даже благосклонно приняли горячее ароматное подношение. Я защебетала про то, как роскошно Леопардша выглядела на вчерашнем мероприятии, как мужики с животными с неё глаз не сводили, и как я ею восхищаюсь. Хорошо, что чаёк мне Глаша заварила погорчее, а то от такой патоки рот бы точно слипся.

Перед тем, как перейти к Ошивалову, я начала пересказывать услышанную вчера от Стёпы сплетню про одну из бухгалтерш.

— Представляете, эта Одутлова — дама так-то уже в летах, и муж у неё тоже немолодой, инженером у нас работает, много лет вместе. А тут она вдруг у него в вижулике переписку нашла с его помощницей, и там прям всё в сердечках и фразочки такие, типа «когда ты освободишься, я уже заждался»…

— Да вы что! — О как загорелись глаза Широуховой! Если сначала она смотрела на меня снисходительно, то сейчас вся подалась вперёд и глотала каждое моё слово, как я прошлая воздух после пробежки за автобусом. — И что, развелись?

— Да нет, она пошла выяснять отношения, и оказалось, что помощница эта встречается с Эдиком из продаж, а инженер просто её до дома подвозил, потому что она ногу подвернула. Ну и у них манера общения такая кокетливая, оба с этого ржут.

— Да ну прям! — фыркнула Леопардша. — Так все и поверили!

— Во-от, и дама наша тоже не поверила, — закивала я. — Но почему-то пошла жаловаться начальству Эдика. А дама она внушительная, Популущенков так сразу занервничал, вызвал Эдика и давай отчитывать!

— Да его-то за что? — ахнула Широухова и даже сбросила вызов вижулика. — А что же девица?

Что девица — я и сама не знала, но Леопардша не унималась, а требовала новых и новых подробностей.

— А девица ей в отместку флаер поцарапала гвоздём. И гвоздь туда же вбила, прямо в радиатор.Подробности у меня быстро кончились, зато фантазия — нет. Мы так увлеклись, что от звука открывающейся двери обе аж подпрыгнули.

— Милочка, что ж ты… — Рыбьёшек застыл на пороге кабинета, наткнувшись на меня взглядом.

Я в свою очередь так опешила и даже, можно сказать, перепугалась, что лицо само собой приняло выражение той блондинки из анекдотов — туповатое и кокетливое.

— О, Климент Смарагдович, — проворковала я, — доброго денёчка!

— Кхм… и вам того же э-э…

— Александра, — подсказала Широухова.

— Александра, — согласился Рыбьёшек. — Анжела Леопардовна, а вы не переплыли берега? Мы же хотели ложку к ужину!

— Скрепка, срочно организуй Леопарше важный звонок!

Скрепыш: Ван момент!

— Ох, извините, Климент Смарагдович, — Широухова улыбнулась, кокетливо заправляя волосы за ухо, — заболтались девочки. Я уже сейчас…

И в этот момент ей явно пришёл вызов на вижулик. А потом одновременно посыпались сообщения во все мессенджеры. Смартвижен у Леопардши был понтовый, так что их я не видела, но по тому, как изменилось её лицо, забегали глаза, а рука потянулась к виску, догадаться было несложно.

— Что-то случилось? — раздражённо спросил Рыбьёшек.

— Банк заблокировал все мои счета! — в панике воскликнула Широухова. — Говорят, с них уходят переводы в террористические организации! Что за бред⁈ Я никогда!

Она приняла вызов и начала агрессивно ругаться со службой безопасности банка. Мы с Рыбьёшком невольно следили за разговором. Закончился он тем, что ей пригрозили, что, если она лично не явится в отделение, счета так и останутся недоступными. Через минуту, полную истеричных ругательств, нас с начальством выставили за дверь, а Леопардша побежала в банк.

— Скрепыш, — в ужасе спросила я, — ты взломал банк?

Скрепыш: Нет, конечно. Все сообщения и звонок липовые. Если бы эта дура додумалась проверить приложение или позвонить в банк сама, всё бы вскрылось.

— О, как круто придумано. На нас не выйдут?

Скрепыш: Пфф, конечно, нет. Ты сама-то не теряй время.

Тут искин был прав. Я повернулась к Рыбьёшку и, улыбнувшись насколько могла соблазнительно, проворковала:

— Климент Смарагдович, я так рада вас видеть. Жаль, что при таких обстоятельствах. Я иногда помогаю Анжеле Леопардовне, ну-у, вы же знаете, что это она меня устроила начальником в техподдержку… — я сделала многозначительные глаза. — Может, и вам могу быть чем-то полезна?

Рыбьёшек внимательно оглядел меня, остановившись взглядом на груди, а потом вернувшись к глуповато-угодливому выражению лица, и ответил:

— А ты знаешь, милочка, может, и сможешь.

— Я буду очень рада, Климент Смарагдович, — с придыханием ответила я и, кажется, переборщила.

Рыбьёшек прищурился и ещё раз в меня всмотрелся. Нехорошо так всмотрелся, тревожно.

— А ведь я вас, милочка, помню, — протянул он. — На демодне вы были весьма и весьма активны. И показались мне весьма неглупой особой.

— А я и есть неглупая, — намекающе улыбнулась я, слегка мандражируя. — Я весьма толково умею говорить то, что мне велели, делать то, что мне посоветовали, и молчать о том, кто это сделал.

— Какие полезные умения, — усмехнулся Рыбьёшек.

Я в очередной раз отметила, что он периодически теряет свою манеру коверкать пословицы и устойчивые выражения. Кажется, это признак серьёзного разговора… Что-то мне ещё страшнее