Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 5 - Юлия Борисовна Жукова

— А подскажите-ка тогда, сами бухи на что-нибудь заявку оставляли? Может, им докупить что-то надо?

Валетов расфокусировал взгляд, явно роясь в заявках.

— Н-да-а, искин хотели, но с какими-то параметрами такими, что неизвестно где его брать.

— А поподробнее? — Я навострила уши. Может, рано я Лилиану сбагрила?

— Да вот, открываю заявку…

Валетов вывел мне на экран текст, испещрённый красными пометками и выносками. Я вчиталась.

Искин должен уметь самостоятельно сверять первичную документацию с банковской выпиской, но без использования автоматического распознавания, потому что мы не доверяем машинам. Должен уметь формировать акты сверки в трёх экземплярах и подписывать их электронной подписью, но без права сохранения подписи (чтобы не подделал). Крайне важно: искин не должен иметь возможности самостоятельно инициировать какие-либо платежи или изменять реквизиты за исключением случаев, когда это необходимо. Такие случаи искин должен выявлять самостоятельно.

Ну… В принципе я была согласна с красными пометками безымянного менеджера закупок, который указывал на противоречие в каждом предложении и невозможность на основании этой заявки выбрать ни одну существующую в природе модель.

Однако неужели я со всем своим искино-роботическим багажом не решу такую простую задачку? Ведь на самом деле что беспокоит бухов больше всего? Доверие. Они оговаривают все эти невыполнимые условия, потому что не доверяют своим машинным помощникам. А что надо сделать, чтобы доверие повысить? Ну, например, выбрать помощника, который будет приятным глазу, обаятельным и, может, даже человекоподобным. Вот, например, ЧОРы… У них на борту тоже установлены искины, конечно, не уровня Скрепки, но вполне ничего.

А что если отправить в бухгалтерию кого-то из богатырей? И лучше всего Огняна. Он хоть на фоне остальных и туповат, зато не вызывает подозрений, что планирует бунт машин. А то от Доброжира даже мне иногда не по себе, что он там думает в своей жестяной голове. Плюс к тому Огнян исключительно хорош собой — этакое эталонно-прекрасное мужское тело в футуристической обработке. Тётки в бухгалтерии должны оценить!

— Знаете что, комсдарь, — проговорила я задумчиво. — А давайте вы напишете им ответ, что, мол, так и так, в данный момент на рынке нет подходящих под их критерии моделей, но по счастливой случайности у нас в компании уже есть уникальный образец как раз с такими функциями, как им нужно.

— А он есть? — подозрительно уточнил Валетов.

Я расплылась в коварной улыбочке.

— Когда я вас обманывала?

По выражению лица Валетова можно было прочитать «примерно всегда», но он сглотнул и принялся писать ответ в бухгалетрию.

Огнян к моему удивлению обнаружился в отделе дизайна.

Скрепыш: А чему ты удивляешься? Ты же сама обменяла его на оформление складских роботов для корпоратива.

Обменяла⁈ Я срочно полезла в архив логов. Память-то у меня органическая, но все переписки хранятся в металлической, а она подводит гораздо реже.

Как оказалось, не всё так ужасно: Огняна я сдала дизайнерам для росписи на месяц, но месяц тот уже прошёл. Ах они, паразиты, не вернули в срок! Ну ничего, сейчас стребуем.

— Комсдарыня Нагибко, нам нужно ещё буквально пару дней! — состроил умоляющие глазки Худородов, когда я явилась в его отдел в ореоле праведного гнева.

— У вас и так сверх оговорённого время было, а мне нужен мой робот!

— Но вы не понимаете! Это же творческий процесс!

— Который не имеет никакого отношения к вашим рабочим задачам! Ведите меня к Огняну, хорош уже!

Худородов покобенился ещё, но в итоге вынужден был сдаться, когда я пригрозила уничтожать по одной папке на их сервере за каждую минуту, что мне не выдают Огняна.

— Это неоконченная работа! — срывающимся голосом заявил он, провожая меня до переговорки с затемнёнными стёклами. Но дверь открыл.

В приглушённом свете переговорки стоял… Ну да, наверное, Огнян. Во всяком случае, по габаритам: широченные плечи, выпуклость на месте грудных мышц, осиная талия с каким-то рельефом, имитирующим кубики пресса и прочие нарочито идеальные формы — это всё совпадало с моими воспоминаниями. А вот раскраска…

По чёрному глянцевому фону вились стилизованные ручьи, местами полускрытые вихрями из листвы и ритмичными облаками. Вся эта роскошь, словно сошедшая с древней азиатской ширмы, светилась флюоресцентной краской в сиренево-мятной гамме.

В отличие от Евстигнея у Огняна было лицо — не очень реалистичное, мультяшное такое, со слишком большими глазами, узким носом и острыми скулами — в прямом смысле этого слова острыми, прямо-таки гранёными. И вот теперь на этом лице красовалась нарисованная чёрная полумаска в окружении всё тех же облаков, а по чёрному лаку, как Млечный путь, раскинулись стразы. На лысую голову робота эти неленивые люди налепили чёрные перья, сформировав из них что-то вроде модной причёски а-ля сова.

— Мать моя едрёна вошь, — выдала я, рассматривая это чудо — реально в перьях!

— Вам нравится? Мы ещё не решили, что делать с нижней частью торса, есть несколько вариантов, поэтому там пока просто фон нанесён…

Я глянула на указанную нижнюю часть — спереди там и правда был только чёрный лак, а вот сзади на панелях, имитировавших ягодичные мышцы, цвели стилизованные хризантемы. Кстати, давно ли моё новое тело научилось икать?

Огнян наконец зашевелился — повернулся ко мне, и его разукрашенное лицо неуловимо изменилось.

Огнян: Ася!!! Забери меня отсюда!!!

— Иди сюда, мой бедненький! — не выдержала я, распахивая объятья.

Огнян подъехал ко мне на роликах в ступнях и неуклюже попытался меня обнять.

— Стойте! Закрепитель краски! Он же смажется! — завопил Худородов и метнулся к столику, на котором стояли художественные средства. Огнян замер, и переговорка наполнилась распылённым лаком, от которого у меня защипало в носу.

— Полчаса ничего не касаться, — велел Худородов.

Я поморщилась. Вот не могли они его раньше полить? Запах ещё такой приторный, сладкий, с какими-то нотками клубничной жвачки, что ли…

Пришлось вывести бедолагу на лоджию проветриться, благо по соседству с дизайнерами как раз были открытые. Наверное, именно на такой случай.

— Как ты это пережил? — спросила я, когда с Огняна чуток сдуло химический запах.

— Плохо, Ася, очень плохо. Меня перекрашивали пятьдесят два раза.

— Сколько⁈ Это что же, по полтора-два раза в день⁈

— До четырёх раз в день, — сказал Огнян, и в его электронном голосе мне почудилась дрожь. — Иногда спереди один своё рисовал, а сзади другой — своё. А ещё бывало велели вставать на руки