Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин

обычно отиравшийся у входа до того, как ему заплатят, запросто мог подработать слугой, курьером, любовником, сторожем и даже представительским агентом. После того, как я выбрал себе нору, заплатив почти черному типу с остро заточенными зубами, тот, казалось, был готов работать вообще кем угодно за комиссионные. Сделав ему заказ пищи и воды, я отправил риэлтора добывать нужное, а сам упал на лежанку, прикрыв глаза и сжимая ладонь на своем боевом кирпиче, то есть пистолете-кувалде. Последнее было отнюдь не лишним, потому что дырки в пузе — вот они, а когда они есть у нормального существа, его начинают оценивать как умирающее. А такого надо грабить, пока кто-то другой не обидел.

Зубастый риэлтор, притащив мной затребованное, оценил два дула на пистолете, чуть ли не обнюхав их в процессе, понял, что я живее всех живых, а затем, слегка приуныв, испарился, сообщив, что мне стоит только свистнуть, как он появится. Тоже мне, Черный Плащ нашелся…

Через час этот субъект снова нарисовался, доложив, что пришёл весь гарем усопшего лупоглаза. Нижайше умоляют принять над ними покровительство, обещают верность, любовь, заботу…

— Ага, щас! — фыркнул я, выглядя уже куда лучше, чем пару часов назад, — Скажи им, что свободны! Можешь себе кого взять, вообще пофиг…

Горестный вой, раздавшийся снаружи через пару минут, был многоголос и жалок. Создавалось впечатление, что жестокий и неумолимый я только что разрушил невинные жизни, потоптал судьбы, насрал в душу и обездолил целую стаю осиротевших людей.

Ага, как же.

Гарем тут — чистой воды понты. Целая куча бездельниц, которые совершенно ничего не делают, зато служат доказательством крутизны владельца. Если такой распустить, то никто не пойдет ловить этих баб и запирать в клетки, просто им придётся совершенно свободно работать, чтобы себя прокормить. А работая они, соответственно, утрачивают товарный вид и лишаются возможности снова попасть к кому-нибудь в гарем. Вот и орут с горя, кто их с улицы на сытные хлеба возьмет?

— Кто не работает — тот не ест! — глубокомысленно промычал я, хватая первую подвернувшуюся жареную птичью ногу и начиная её потреблять. Отравлено, конечно, тем же зубастым риэлтором, но мы ему это простим. Главное, что свежее и вкусное, а еще этот вой… гм, вроде как музыки. Аж аппетит появляется.

Отпивался и отъедался я почти сутки, даже вздремнуть немного получилось. За это время возле хижины появлялись разные невнятные личности, чего-то хотели, но тут считалось моветоном беспокоить отдыхающего воина, можно и пулю ведь получить. Поэтому меня беспокоил лишь хозяин халабуды, становящийся все печальнее и печальнее при виде выздоравливающего меня. Почерневшие дырки на животе почти затянулись, жопа уже робко поигрывала, толкая на приключения дальше, Вириенна в ухе продолжала отговаривать от баттла с ашуром в силовой броне, а я, между делом, то есть едой, сном и питьем, починял примус, то есть канделябр. Бедолаге многое пришлось пережить, он слегка погнулся об лупоглаза, но мои доброта, внимание и сила вновь разогнули верного друга в прямой вид!

Затем, похлопав по плечу понурившегося риэлтора, я взвалил назад свои пожитки и трофеи, да пошёл искать, кому бы их продать.

Свобода — она такая. Ты всегда можешь всё продать. Купить? Нет. Тут живут не для того, чтобы обременять себя вещами, а только ради свободы выбрать самого жирного нанимателя. Оружие, доспехи, патроны, всё это можно получить на тренировочных аренах, если ты себя показываешь хорошо. Если плохо — то получаешь только самых свободных в мире люлей. Тем не менее, ассортимент реально крутых и полезных фигулек тут такой себе, всё-таки здесь школа жизни. Наниматель сам тебе выдаст и ружжо и балалайку, он должен видеть, что ты можешь без них.

Нахапанное мной считалось элитным, стоило самых настоящих терракоинов, которые я с удовольствием и получил, причем сразу на свой крипто-счет. Тоже интересный момент, потратить натуральную земную валюту тут нельзя, зато приобрести — легче легкого. Специально делалось для того, чтобы те, кто решил устроиться тут надолго, были дополнительно простимулированы свалить в найм, а не уродовать местных годами. Именно поэтому торговый район, куда мне надо попасть, чтобы купить нам с мелкой еды, отделен от всех драконовскими мерами. Там можно тратить терракоины.

Себе я оставил только лазерный карабин, взятый с лупоглаза, пистолет-кирпич, да канделябр, скинув остальной хлам нервничающему скупщику, подсчитывающему, хватит ли у него денег на счету. Выручилось порядка пяти тысяч монет, от которых мне было ни холодно и ни жарко, но образ крутого мужика надо было поддерживать безоговорочно, потому что даже первый попавшийся скупщик во втором кругу уже знал мою светлую личность. Узнав у него, где тут благородный дон может промочить своё горло, я покинул обитель презренного металла обремененным лишь собственной офигенностью и небольшим количеством оружия.

Между делом я читал лекцию Вириенне.

— Не путай иерархию примитивного сообщества с его вертикалью власти, — строго говорил я ерунду, кивая некоторым из приветствовавших меня прохожих, — Там четкое разделение прав и обязанностей, это да, но… неосознанное. Вождю не нужно быть умным, сильным или хитрым, он должен быть победителем! Постоянно. То есть — быть крутым. Единственные два дополнительных требования заключаются в том, что он должен осознавать и увеличивать свою крутость доступными путями, а заодно сбагривать разную херню вроде заботы о племени на тех, кто уже чересчур зависит от общества. Старики, женщины, инвалиды, вот это вот всё. Говорят, что он «делится» властью. Ни фига подобного, он поддерживает инфраструктуру конкуренции! Чтобы круто набегать — нужны люди, их надо кормить, заботиться. Чтобы не заниматься этим самому, вождь держит старейшин, которые, чтобы не сдохнуть, страдают этой фигней. Вождь же идёт вперед, а за ним идут те, кто хочет приблизиться к нему по крутости. Вопрос «куда идут» совершенно не важен! Вождь и есть путь. Он альфа и омега, начало и конец. И он близко. Буквально впереди.

— Ты несешь какую-то чушь… — неуверенно возражала мне цверг, явно работая своими неправильными мозгами изо всех сил.

— Да тут все на этом построено, — улыбался в ответ я, — Целая индустрия! Сама подумай, тут перековка диких боевых мужиков в более-менее дисциплинированных мужиков идёт практически автоматом, с минимальным контролем. Не трогай обслуживающий персонал, не порть инфраструктуру — и свободен, живи как знаешь! Морду набить всегда есть кому…

Местные, прибывшие из мест, где единственным другом был такой же бедолага, закинутый в ту же крепость, уже жили с отбитым напрочь желанием воровать, а вот принцип