Космическая сага: Проклятие древнего престола - Максим Шаравин

Я кивнул и освободил тела братьев, дав им возможность двигаться.

— Отец слышал наш разговор? — спросил Любарт и посмотрел на короля, который продолжал сидеть в кресле.

— Нет, он уже под моим контролем. Могу продемонстрировать, — король встал с кресла и подошёл к Любарту.

— Сын, тебе следует перестать встречаться с той распутной девкой. Если твоя жена узнает, она оторвёт тебе яйца, — произнёс король.

Любарт покраснел, а Ольгерд заржал как конь:

— Ты до сих пор встречаешься с той толстушкой? Отец прав, тебе точно оторвут яйца, — Ольгерд продолжал смеяться.

Любарт посмотрел на меня:

— Князь, вы бы могли не читать наши мысли?

— К сожалению, я уже полностью изучил вашу память, — усмехнулся я.

Я посмотрел за спины братьев: в зал входил Кориат, неся в руках все необходимые принадлежности для написания королём отречения от престола.

Глава 18

Мы расселись за столом. Кориат положил перед отцом бумагу и ручку. Братья переглянулись и посмотрели на меня:

— Отец будет помнить, что произошло?

— Нет. Но могу сделать и так, чтобы помнил, — ответил я, по очереди посмотрев на братьев.

— Не стоит, — произнёс Ольгерд и отрицательно покачал головой. — Лучше убедим его, что он просто потерял память из‑за болезни.

Я кивнул, и король Гедимин начал писать отречение от престола в пользу своего старшего сына, Ольгерда.

Процесс занял десять минут. Как оказалось, Гедимин писал слишком плохо и медленно, а текст был достаточно большой.

Наконец отказ от престола был написан и скреплён подписями короля и сыновей. Я вернул короля в кресло и погрузил в глубокий сон.

— Теперь давайте обсудим наше соглашение, — произнёс я. — Договор о протекторате сейчас вам пришлют.

«Яр», — позвал я мысленно своего друга.

«Готово», — отозвался он.

На коммуникаторы братьев пришло оповещение.

— Можем мы обсудить договор наедине с братьями? — спросил Ольгерд, посмотрев на меня.

— Можете, — я пожал плечами. Бояться мне было нечего: Яр контролировал всю яхту, да и я не собирался покидать головы братьев. Оставлять их сейчас без контроля с моей стороны я не собирался.

Они встали и ушли в рабочий кабинет, откуда Кориат до этого принёс бумагу и перо. Я проводил их взглядом и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на их мыслях.

В целом братья были согласны стать протекторатом. Они, в отличие от отца, видели большие перспективы в нашем сотрудничестве и просчитывали ситуацию намного шагов вперёд. Сейчас они внимательно изучали договор и обсуждали практически каждый пункт. Всё это действо затянулось на добрых три часа.

Мы с Марселем всё это время молча сидели: он был погружён в свои мысли, а я следил за братьями.

Наконец братья вернулись. Я уже знал их решение, но сделал вид, что внимательно их слушаю.

— Мы всё обсудили и готовы принять ваше предложение, князь. Или называть вас императором? — спросил Ольгерд.

Я улыбнулся:

— Можете называть князем. Я ещё официально не император. Когда вы будете готовы подписать договор?

— Как только я официально стану королём, князь. Вы же прекрасно знаете, что мы не обманем, — произнёс серьёзным тоном будущий король.

Я кивнул и встал из‑за стола. Все тоже встали и посмотрели на меня.

— Как только вы подпишете договор, свяжитесь с моими людьми и обсудите расширение нашего сотрудничества. И ещё что касается долгов вашего отца перед Домом Валуа… — я мельком посмотрел на Марселя. — Думаю, я смогу решить этот вопрос в скором будущем.

Я развернулся и направился к выходу.

— Постойте, князь, — окликнул меня Любарт. — Когда очнётся отец?

— Через два часа, — не останавливаясь, ответил я. — А контроль над яхтой и роботами вернётся к вам, как только мы покинем яхту.

Марсель, а следом штурмовики потянулись за мной.

Мы возвращались на шаттл, а я мысленно радовался, что Гедимин совершил такую чудовищную ошибку и я смог возвести на трон его детей, которые оказались намного умнее, чем старый король.

Шаттл медленно выходил из шлюза, направляясь к «Северной Твердыне». Я сидел рядом с пилотом, пытаясь понять, что делать теперь. Ведь ход игры сильно изменился, и теперь «Оракул» будет корректировать свои действия. Каким должен быть следующий мой ход, чтобы снова сломать ему игру? Активизировать свои действия в южном секторе и поторопить капитана Гарда? Или заняться Шуйскими и Волконскими? Или Валуа? А может, стоит нанести визит Рюрикам? Нет, с Рюриками надо немного подождать. Макс Отто ещё не готов…

Пока я был погружён в мысли, шаттл вошёл внутрь «Северной Твердыни» и мягко опустился на пол ангара.

Нас встречали всем коллективом.

— Как всё прошло? — сразу спросил Фотис, как только мы вышли.

— С приключениями, но в целом мы добились своего. Гедиминовичи станут нашим протекторатом в ближайшие часы, — ответил я. — Возьми на себя все организационные вопросы. Рэттен и Георгий помогут.

— Как прикажете, князь, — кивнул Фотис.

— Надо связаться с Оболенскими, — произнёс Рэттен. — Уведомить их о присоединении к нам Гедиминовичей. Скорректировать таможенные пошлины и сборы. Это увеличит торговлю между всеми нашими территориями.

— Рэттен, вот с Фотисом и решайте, — махнул я рукой. — Я пошёл отдыхать. Да и всем советую. Останемся пока в этой звёздной системе. Завтра в девять утра совещание.

Я повернулся к Марселю:

— Вам с Глорией нужна отдельная каюта?

— Нет, князь, — покачал он головой.

— Ну и славно, — я попрощался и отправился к себе.

На следующее утро меня разбудила Аурелия. Когда я вчера вернулся, она уже спала.

— Вставай, Ратибор, — она поцеловала меня. — Сделать тебе ванну?

— Нет, — я потянулся. — Приму душ и пойдём завтракать, — я посмотрел на часы. — Через два часа я назначил совещание.

Она кивнула и стала собираться. Спустя час мы входили в нашу маленькую столовую.

Завтрак, как обычно, прошёл в разговорах о всяких бытовых мелочах, но к концу постепенно скатился к моему посещению королевской яхты. Пришлось удовлетворить любопытство присутствующих и рассказать всё в деталях.

— Таким образом, к власти пришёл Ольгерд, и сегодня они должны стать нашим протекторатом, — закончил я рассказ.

Все молчали, переваривая сказанное мной.

— Выходит, нам повезло, что старый король на фоне своей старческой болезни сотворил такую выходку? — спросил