Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

— Как — кто? Граф Гурьев, Дмитрий Александрович. Она потому и называется гурьевской.

Я лукаво улыбнулся.

— Говядина «Шатобриан» названа в честь французского аристократа, но ты же не думаешь, что виконт Франсуа-Рене де Шатобриан-Монмирей лично колдовал у плиты? Вот и с кашей так вышло. Ее рецепт изобрел крепостной повар Захар Кузьмин, слуга отставного майора, которого Гурьев выкупил за большие деньги.

— Не знал, — неподдельно удивился Милютин.

— В общем, так, Дмитрий Алексеевич, по докладу разведки. Усиливай Киевский округ. Возможно, в скором времени нам понадобиться побряцать оружием у границ Галиции. Делай, что хочешь, но войска должны быть в таком идеальном порядке, чтобы австрияки штаны намочили.

— А как же Берлин? — удивился Милютин. — Австро-германский военно-оборонительный союз действует с 79-го года.

— Войны сейчас не будет. Достаточно поразить скоростью развертывания. Без нашего обычного бардака. А в общеполитическом смысле скажу так: Бисмарк спит и видит, как бы додавить Францию. Он для того и спешит возобновить союз трех императоров, надеясь нас подловить. Вот и посмотрим, что будет, когда возникнет кризис.

— Опасно, — скривился Милютин. — Нас еще ждет Средняя Азия. Англичане не дремлют.

— С Мервским оазисом нужно не тянуть. И быстренько прокладывать железную дорогу в сторону границы с Афганистаном. Чтобы оперативно, в случае нужды перебросить туда части Закаспийского округа.

— Этим уже занимаются, государь.

Милютин убрал документы в портфель. Замер.

— Позвольте спросить, Ваше Величество?

— Спрашивай.

— Скобелева в Болгарию отправляете… Это вы его часом не в ссылку?

— Не то, чтобы в ссылку. Белый генерал стал значимой фигурой. От безделья полезет в политику, не имея опыта и ясного понимания всей сложности обстановки. Или его туда втянут недобросовестные личности. Ему нужно живое дело, и Болгария это именно то, что его спасет. И Российской империи польза.

Милютин уважительно закивал.

Я не стал посвящать его в более тонкие материи. Жить Скобелеву осталось немного, здоровье у него ни к черту. Мое указание серьезно им заняться может отменить приговор. И дело, живое дело! Белый генерал — настоящий адреналиновый наркоман, ему опасность подавай или серьезнейший вызов.

Например, такой, как создание Балканского союза. Пройдет четыре года (с Михаилом Дмитриевичем, уверен, срок сократится), и Болгария объединится. Возникнет международный кризис. Белград, науськиваемый Веной, объявит Софии войну. Так было. Я хотел этого избежать, и есть большая вероятность успеха. Совсем иная конфигурация сложится, и братушки останутся братушками, а не нашими противниками в двух мировых войнах. Особенно если в Сербии снести князя Обреновича и привести к власти лояльных к нам Карагеоргиевичей.

«Не если, а когда», — поправил себя.

В дверь посунулся телохранитель.

— Ваше величество, кашу принесли.

— Пусть подают.

Бородатый официант, с трудом держа себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего, как все московские ярославцы, славящиеся развязностью, раскидал по столу тяжелые чугунные сковородочки.

Зарумяненные пенки и богатое фруктовое украшение выглядели настолько аппетитно и красочно, что я только похлопал себя по животу и вооружился ложкой.

— Наипервейший московский десерт, ум отъесть можно, — не менее удовлетворенно высказался Милютин.

Мы сняли пробу.

Одобрительно зацокали.

Пока ворочали ложками, врубаясь в слои гурьевской каши, как римский легион в толпу варваров, о делах не говорили.

— Ох, все! — отложил я в сторону ложку и с трудом сконцентрировался на важной беседе.

Милютин понял, что время чревоугодия закончилось. Пора и честь знать.

— Раз уж заговорили об общей военной стратегии Империи, хочу высказать пару мыслей насчет Дальнего Востока, — продолжил я разговор, который изначально не планировал, но так уж вышло. — История с Илийским краем показала, что мы там вообще не готовы к серьезным действиям. Вы хотели грозить Китаю, но сделали только хуже. Войск для захвата Маньчжурии нет. А эскадра вице-адмирала Лесовского? Это же курам на смех.

Милютин ожег меня укоризненным взглядом из-под набрякших век. Видит бог, он, уйдя в отставку, выглядел куда свежее сегодняшнего.

А вот зубы у него неплохие. Чем, интересно, чистит? У меня, увы, пародонтит, кровью по утрам в раковину плююсь, когда рот поласкаю. Напрасно Александр курил. Некроз десен заработал, а мне страдай.

— Это флотские, мы к ним отношения не имеем, — попытался отмазаться министр.

— А вот и неправда. Был бы на борту эскадры десантный корпус, могли бы серьезно угрожать даже Пекину.

История и вправду вышла мутная. Я перед отъездом в Москву встречался с моряками, обсудил планы и остался крайне недоволен. Вынес из разговора с адмиралами, что призраки Крымской войны все еще довлели над ними. Или стратегически разучились думать.

Когда переговоры с Китаем зашли в тупик и запахло войной, отправили на Дальний Восток большую эскадру, 26 кораблей — четыре больших корабля, четыре крейсера, корвет, девять клиперов, четыре канонерки, три шхуны и вооружённый транспорт. Полукругосветка, впечатляющий поход.

Ну и к чему все привело? Единственный плюс — доставили тяжелые пушки для укрепления обороны Владивостока. А что делать с Китаем, если труба позовет, так и не придумали.

— Ну как же мы зайдем на своих кораблях в реки, осадка не позволит? — оправдывались флотские в больших чинах. — Или прикажите нам за джонками гонятся? А блокада портов? В Европе крик поднимут, и придется ее тут же свернуть. Позору не оберемся.

А почему бы и не погоняться или не блокировать? Очень скоро французы именно так и поступят и получат Индокитай. Но нет, нашим морякам битвы подавай, потопленные корабли противника, победы, славу. Повторение Синопа, Чесмы. Два года проболтались в неласковых водах без видимого толку…

Эскадра Лесовского в связи с подписанием договора с Китаем собиралась возвращаться на Балтику. Но у меня на нее появились другие планы — куда более ответственные и… попахивающие чистой воды авантюрой. Я собирался наглядно продемонстрировать морякам, что флот — это не не только оборона наших рубежей, но и тонкий инструмент политики. Англичане им владели виртуозно, а мы так и не научились. По крайней мере, это мое личное мнение.

— Дмитрий Алексеевич, почему проворонили аннексию королевства Рюкю японцами?

Милютин досадливо на меня посмотрел, напряг память и еле-еле вспомнил, что в самый разгар Кульджинского кризиса случился незначительный, как посчитали в Петербурге, инцидент — правительство императора Муцухито объявило, что Окинава или точнее королевство Рюкю больше не является вассалом Пекина и станет частью японской метрополии.

— Это вопрос двусторонних японско-китайских отношений, — неуверенно объяснил Милютин.

— Правда? Двусторонних? Ты карту видел