Мастер билдов - Егор Петров

прямым уколом. На этот раз я не жалел сил, наконечник, объятый Ци, с тошнотворным хрустом пробил грудную клетку. Не останавливаясь, я выдернул копье и, не дав телу упасть, пихнул его в сторону третьей, уже летевшей на меня. Та на миг запнулась, и этого мига мне хватило, чтобы мазнуть наконечником ей по горлу. Наконечник без Ци не смог пробить толстую кожу и шерсть, но удар явно был неприятным и дал мне пару драгоценных секунд, чтобы перевести дух перед новой атакой.

Третья тварь, получив наконечником по горлу, закрутилась на месте, захлёбываясь собственным визгом. Я не дал ей опомниться, вбивая пятку копья ей в морду, отшвыривая обратно в затухающее пламя, которое к этому времени уже почти погасло, но всё ещё шипело и плевалось искрами, когда на него наступали.

Я отступил еще на шаг, лихорадочно переводя дыхание, не забывая заряжать Ци в копье.

Третье зелье, видимо, попало неудачно, и уже тоже стремительно затухало. Через клубы дыма, воняющего горелой шерстью я увидел командира. Двухметровая туша стояла чуть поодаль, пережидая, пока пламя стихнет.

Еще четыре твари из свиты уже перемахнули через потухший огонь. Одна вырвалась вперед и заходила слева, пытаясь обойти меня по дуге. Я перехватил копьё и бросился ей наперерез, целясь в бок, одновременно краем глаза отслеживая элитника. Тот наконец шагнул в мою сторону.

Я встретил рядовую обезьяну прямым уколом в грудь. Та попыталась увернуться, но я довернул древко, и наконечник, усиленный Ци, всё же достал её, распарывая плечо. Взвыв, она отпрыгнула, а я уже разворачивался к следующей. Проклятье, они всё лезли и лезли.

Ещё две прыгнули одновременно — одна спереди, другая откуда-то сбоку. Я ушёл перекатом вправо, чувствуя, как воздух свистнул над головой от пролетевшего мимо тела, вскочил и ткнул копьём наугад, целясь в тень, мелькнувшую ближе всех. Конец древка вошёл во что-то мягкое, и я навалился всем весом, пробивая плоть глубже, и сразу выдернул.

Дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Я втянул воздух сквозь зубы и оглянулся на Сайруса. Всё так же. Сидит, не шевелится, и ни на что не реагирует. Сколько ещё он будет вот так? Минуту? Час?

Элитник неумолимо приближался, расшвыривая обгорелые туши. Оставшиеся три мартышки чуть рассредоточились, но явно ждали его приближения. Во мне шевельнулось глухое отчаяние. Даже против одного командира у меня шансов почти не было, разве что сильно надеяться на удачу. Против командира и трёх рядовых одновременно — совершенно никакого шанса.

Рядовая обезьяна наскакивала слева, обманными движениями отвлекая внимание, а командир рванул прямо на меня, с неожиданной для такой туши скоростью. Я отпрыгнул, палица пролетела совсем рядом с моей головой, обдав порывом ветра, и тут же почувстваовал, как кто-то вонзил клыки мне в многострадальную ногу. Я зашипел от боли, и тут же извернулся, вонзая копьё в вцепившиеся в меня мартышку, и сразу уходя перекатом в сторону.

Тварь критично меня замедлила, и я чувствовал, что не успеваю, но изо всех сил старался повернуться к командиру.

Он к этому моменту уже замахнулся. У меня не было времени ни на что, и я выставил копьё поперёк груди, блокируя удар, и стараясь отшагнуть. Палица обрушилась на древко. Я влил в дерево остатки Ци, надеясь, что это хоть как-то смягчит удар, но треск, который я услышал, был оглушителен. Древко переломилось пополам. Я отлетел к стене, ударившись спиной о камень так, что искры из глаз посыпались, а в руках остались два бесполезных обломка.

— Сайрус! — заорал я, срывая горло. — Сайрус, твою мать, вставай! Сайрус!!!

Ответа всё так же не было.

Справа метнулась очередная тень. Я отшатнулся, пропуская её мимо, и тут же понял, что она бежит к Сайрусу.

Время словно замедлилось. Я увидел, как мартышка несётся к неподвижно сидящему у стены воину, как её пасть открывается в предвкушении, а когтистые лапы тянутся к беззащитному горлу. В моей голове билась только одна мысль: нельзя. Нельзя дать ей добраться. Не знаю, откуда только сила взялась, но я рванулся с места, вбивая обломок копья в ногу обезьяне, опрокинул её на землю и принялся лупить обломком.

И тут удар палицы пришёлся мне ровно в бок.

Мир перевернулся. Миг полёта, а потом всё исчезло — и воздух, и свет, и звук. Я не отключился, просто лежал, напрочь впечатанный в камень, не в силах пошевелиться. Дышать было нечем. Рёбра горели огнём, перед глазами плыли багровые круги. Я попытался подняться, но руки не слушались, а тело будто приросло к полу.

Я приземлился совсем рядом с Сайрусом, и понял, что он сидит с открытыми глазами.

Я смотрел на него бесконечно долгие секунды, не понимая, может это предсмертная галлюцинация?

Но он оперся о стену, с трудом встал и закашлялся. А потом снова посмотрел на меня.

— Я же говорил тебе, никто не берет два рывка. Умник херов.

Глава 16

Ледяной Царь⁈

Сознание то исчезало, то возвращалось рывками. Каждый вдох отдавался болью. Вкус крови прочно поселился во рту, перед глазами плясали пятна, а в ушах гудело.

Усилием воли я заставил себя разлепить глаза, и сразу об этом пожалел.

Прямо надо мной стоял командир обезьян. Двухметровая туша заслоняла весь свет. И, кажется, уже заносила свою палицу, покрытую кровью, для финального удара.

Время ощутимо замедлилось. Я смотрел на смерть и чувствовал странную отстраненность. Слишком я был избит, слишком устал, мысли едва ворочались. Было немного смешно, что я так боялся босса, а до него дело даже не дойдет.

А потом командиру в шею сбоку вонзился клинок, раздался глухой звук слабого «взрыва Ци», но твари этого хватило. Обезьяна издала булькающий звук, выронила палицу и начала заваливаться. Сбоку стоял Сайрус.

Он выглядел как мертвец. Лицо белое, на скулах испарина, рука, держащая меч, ощутимо дрожит. Но он стоял на ногах. И выдернул клинок из туши на удивление спокойно.

Командир рухнул, открыв обзор на пещеру. Там были еще две или три черные мартышки. Они ненадолго замерли, увидев смерть вожака, но Сайрусу этого хватило.

Я смотрел и не верил. Никогда я не видел его таким, и это поражало. Казалось, каждое движение причиняло ему адскую боль, он больше не использовал Ци, по-моему, вообще, ни техники, ни рывки, ничего. Он пошатывался после каждого шага, и, казалось, вот-вот упадет. Либо это был талантливый спектакль, в который поверили даже мартышки, решившие напасть