Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова

к моему лицу. Я терпела сколько могла, но, когда Сережа в пятый раз едва не перевернул носилки, разложила всю его родословную до пятого колена по генеалогическому древу. Куросаки посмотрел на меня с уважением, а остальные оборотни засуетились и стали тащить носилки гораздо осторожнее.

Оказавшись в медпункте, я наконец-то почувствовала себя дома после долгой и тяжелой командировки. Впрочем, все так и было. Когда мы покинули Темный факультет? Неделю назад, выбравшись на бал с последствиями? Если меня заставят переписывать все конспекты за это время, лучше пусть сразу в карцер сажают.

Доктор тут же велел мне трансформироваться и осматривал уже в таком виде.

– Как интересно, – Зусман с большим воодушевлением пропальпировал мой хвост, позвоночник и даже залез змейкам в пасть. Нашел там покореженные куски микрофона, но не удивился. А чему? Трансляцию вели на оба факультета, поэтому, когда мы очнулись после телепортации, Миллхаус уже проорался и даже никого не убил. Не считая снова пострадавшей башни, теперь дыры были симметричны и очень красиво освещали двор в сумерках. Обо всем этом мне поведала Ирма, пока промывала мои ссадины и заклеивала царапины.

И хоть я тихо ненавидела ее за дурное обращение с нами и с семьей Софы, за всеми этими зобовскими приключениями решила причислить к наименьшему злу.

– И какой диагноз, доктор?

Со стороны я выглядела мумией больше, чем горгоной. Часть меня замотали обычными бинтами, а часть – эластичными, и если туалетной бумаги на голову намотать, можно не тратиться на хэллоуиновский костюм.

– Истощение, – мрачно отозвался Зусман, смешивая что-то в пробирке.

– И только? – считай, что повезло.

– Я бы не стал радоваться, – еще более мрачно продолжил он. – Реакция организма может быть любой. Вплоть до полной потери способностей или самоликвидации.

– Чего? После смерти хоть что-то не заканчивается самоликвидацией или рассеиванием? Почему этого не писали в брошюрах при поступлении?

Ирма тактично вышла из кабинета, превращать в древнеегипетские трупы моих друзей, и мы с доктором остались одни. Он снял очки и устало потер переносицу.

– Вас уже едва не рассеяло, Маргарита, – напомнил он. – Вы видели этот процесс, ваша прозрачность была вызвана именно им.

До меня дошла серьезность ситуации, но такими обходными путями, что в итоге я не испугалась, а развеселилась. Наверное, нервное.

– То есть перенапрягусь – и отъеду? А почему раньше не сказали? Стала бы я так на огороде выкладываться!

И в музее этом, да и потом… Короче, оказывается, как много способов сыграть в ящик. Эфемерная штука, эта ваша загробная жизнь.

– Отнеситесь к этому не как к неминуемому развитию событий, а как к совету на будущее.

– Подождите, док, получается, каждый из нас может просто испариться?

– Теоретически да, зависит от потраченной силы, объема и воздействия. Но не волнуйтесь, Кудряшова, сейчас вам ничего не грозит.

– А кому повезло меньше? – спросила я и все поняла даже раньше, чем взгляд Зусмана метнулся за ширму в дальней части медкабинета.

– Сначала это, – остановил он меня и сунул в руку пробирку, от которой хорошо так попахивало валерьянкой, возможно, даже настоянной на чем покрепче. Я машинально приложилась к таре, крякнула и помотала головой. Я, конечно, с некоторых пор сторонник традиционного лечения, за натуральность и все такое, но очень надеюсь, что Лайзу дают что-нибудь посерьезней травок.

– Могу я на него взглянуть?

– Пока нельзя, его состояние слишком нестабильное, и любой перекос может нарушить хрупкое равновесие, – покачал головой доктор.

– Ну хотя бы издалека? Пожалуйста.

Зусман обреченно вздохнул и позвал медсестру. Поскольку меня замотали будь здоров, Ирма усадила меня в огромное инвалидное кресло, подкатила к ширме и оставила рядом, убрав тканевый экран.

Передо мной лежал Амилота с ужасно бледным и осунувшимся лицом. Волосы из черных превратились в серые, будто присыпанные пеплом, а косички в них размохрились. Лайз заметно изменился, стал… нет, даже не старше. Старее. Я не удержалась и провела кончиками пальцев по сухой щеке.

– Худшее позади, – успокоил Зусман и принялся потрошить корзину с травами, выкладывая содержимое на неподвижного пациента. На подушку ушел сушеный пустырник вперемешку с лавандой, вокруг торса – зверобой и ромашка, а в ноги он насыпал целый мешок липовых цветков. Более странного и бездарного лечения я еще никогда не наблюдала.

– И как это работает? – я скептически осмотрела эту версию картины «собака на сене».

– Ароматерапия, – возвышенно произнес Зусман, а я очень постаралась не фыркнуть. В любом случае, он врач и лучше знает, чем можно помочь. По крайней мере, должен.

– А что-нибудь посерьезнее? Уколы там, переливание крови? Я слышала, у драконов особо целебная кровь, если надо, я ведерко нацежу.

Ирма побледнела и поспешно отвела взгляд. Зусман набил самокрутку сушеной ромашкой и поджег кончиком пальца.

– Маргарита, доверьтесь специалистам, – важно сказал он.

– Ну, может, в качестве БАДа хотя бы?

Ирма решила спрятаться под стол от моих медицинских экспериментов, и тут в спину мне выдохнули теплую волну. Миллхаус Дрей заглядывал одним глазом в окно второго этажа, и глаз этот выглядел слегка озадаченным.

– Ирма, вылезай! – позвала я. – Не буду я с нашего ректора кровь цедить!

– И на том спасибо, – буркнул Дрей, а Сорамару передал в открытое окно мешок с дуллаханом.

– Доктор Зу-у-усман! – страдальчески провыл костяной.

– Что? Опять? Я еще с прошлого раза клей не отмыл! Как можно было снова так раскрошиться? – доктор схватился за голову, а ослица поднесла ему перчатки и лоток с кисточками и клеем. Драконий глаз исчез из поля зрения, оставив после себя только аромат дымка – и уборщика.

Ситуация была донельзя паршивой. Амилота выбыл из строя, Куросаки в обиде, вся наша компания в разной степени потрепанности, а над Темным факультетом витал призрак тлена и безысходности. Я пошевелила хвостом, аккуратно ослабляя бинты, которые слишком напоминали мне путы.

– Ну так кровь поможет? – уточнила я еще раз, сползая с каталки.

– Кровь, фэ, как пошло, – уборщик посмотрел на Лайза и скривился при виде травы. – Ему поможет только…

Я навострила уши, но Сорамару не договорил, прижал палец к губам и слился со стеной, мгновенно в ней растворившись.

– Зараза, нагнал туману… Бесит!

Воспользовавшись тем, что доктор был занят костяным пациентом, я погладила Лайза хвостом и, кое-как перекинувшись обратно, тихо постанывая, выползла из