Уровни силы 3 - Nezloi

На этом я не остановился и принялся уже за наш район, чем почти моментально ослабил давление на наши отряды. Постепенно несколько кварталов оказались окружены с трёх сторон облачными заслонами. Несмотря на мою помощь, союзникам это уже не помогло: обескровленные отряды продолжали отходить, постепенно объединяясь в один. Турки по‑прежнему имели значительный численный перевес и продолжали нас выдавливать из города.

Что примечательно, наёмники и немногочисленные отряды гвардейцев были живы только благодаря моим телохранителям. Они по‑прежнему сражались с «суперменом», в помощь которому турецкому командиру пришлось отрядить почти всех сильных витязей, иначе его бы уже прикончили. Даже в семером против двойки моих бойцов у них получалось только сдерживать их.

Дождавшись, когда наш объединённый отряд был уже у самой стены, серией телепортов «упрыгал» к ним, спокойно вышел в двух шагах сбоку и отключил невредимость, но так и остался незамеченным. Как оказалось, первой двигалась группа, эвакуирующая раненых.

К этому времени всё, что могло умереть в облаках «Деструкции», умерло, а я впервые получил сто сорок четыре тысячи ОП, убив своими заклинаниями тысячу двести одиннадцать человек.

Причём уверенности, что это были только военные, у меня не было.

Несмотря на частичную эвакуацию, «мирняка» в городе было предостаточно.

Подхватив под руку едва плетущегося окровавленного солдата, вместе со всеми выбрался в пролом в стене и потащил наёмника в лагерь.

На полпути меня догнали мои витязи, и, что удивительно, оба выглядели абсолютно целыми и невредимыми. Хотя, конечно, чужой крови на них хватало.

— Надеюсь, вы прикончили того ублюдка?

Ерофеев отрицательно покачал головой.

— Жаль.

В лагере я просто вернулся на своё место под кустом и сел медитировать, прервавшись только на приказ Ерофееву, чтобы он нашёл моего «денщика» Мешка и вместе со всеми вещами тащил его сюда.

По моим расчётам, обоз должен был уже давно нас догнать.

Через три с половиной часа я был полностью здоров, а обо всех настигнувших меня приключениях напомнила только изувеченная броня.

Открыв глаза, сразу же увидел гору моих вещей, плечистую фигуру витязя и ни следа Мешка.

— Ерофеев!

— Я! — по‑военному откликнулся витязь.

— Где Мешок?

— Его сразу по прибытии в штурмовой отряд распределили.

— Где он⁈

Чуть резче, чем было нужно, спросил я, чувствуя поднимающуюся в груди злость.

— Обозники говорят, что ещё вчера на штурм отправили.

— Ясно!

Резко поднявшись, пошёл искать остатки отряда наёмников: идти разбираться в штаб в таком настроении было неразумно.

Потрёпанный и сильно сократившийся в размерах отряд нашёлся на краю лагеря. Их лидер, Барракуда, вопреки всему выжил, хотя несколько раз на моих глазах попадал между сражающимися витязями. Конечно, совсем без потерь он не обошёлся, о чём свидетельствовала забинтованная пропитанными кровью бинтами культя правой руки.

Решительно прошагав к седому наёмнику, вперил ему в переносицу злобный взгляд и без обиняков заявил:

— Твой человек напал на меня во время боя!

Барракуда, не дрогнув, выдержал мой взгляд.

— Ни я, ни мои люди к этому не причастны. Он был новым человеком в моём отряде.

Как ни хотелось мне распылить остатки наёмников, но пришлось сдержаться: меня бы просто не поняли, если бы я прямо в лагере стал убивать союзников.

Угрожать наёмникам не стал: был на сто процентов уверен, что кто‑то из моих телохранителей уже обо всём доложил деду. А это значило, что «бойцы за деньги» вряд ли переживут эту неделю.

В штабе тоже почти ничего не добился, впрочем, шёл я туда не за правдой, а за именем офицера, приказавшего перевести моего человека в штурмовики. Там же узнал, что Мешок погиб ещё вчера.

Дед позвонил мне уже под вечер, долго выспрашивал, как у меня здоровье, — видимо, новость, что несколько часов назад меня насквозь проткнули копьём, его всерьёз обеспокоила. Заверив деда, что я полностью здоров и даже стал крепче, чем прежде, стал прощаться.

— Алексей, ты того хлыща из штаба не трогай, это стопроцентная провокация.

— А кому так нужно заморачиваться, такие схемы проворачивать?

— Да есть тут несколько родов, решили маленько руки погреть на нашем переезде.

— А что с наёмниками?

— Эти точно не при делах, хорошая репутация, ни одного проваленного контракта. Этого мутного шустрика я пробил: документы фальшивые, к наёмникам прибился совсем недавно, сам вроде бы из Бельгии. Не переживай, никуда этот гадёныш от нас не денется.

Следующие трое суток, сказавшись раненым, отдыхал, работал над модернизацией имеющихся артефактов и пытался придумать боевой артефакт. Впрочем, без особых результатов: конечно, кое‑что вырисовывалось, но пока всё упиралось в какой‑то нереальный расход энергии при смешном КПД.

Вечером неожиданно пришёл боярский сын Тимофей Кабанов с флягой местной водки, именуемой здесь ракией.

— Ты мне жизнь спас.

Прямо ответил Тимофей на мой вопросительный взгляд.

По‑простецки почесал в затылке и спросил:

— Когда?

— Помог с турком у стены: он почти додавил меня, ещё немного — и зарезал бы, как барана.

— Тогда садись.

Расположились мы прямо перед моей палаткой на куске брезента. Телохранительница с именем Глафира, от которого мои губы сами собой растягивались в улыбке, скромно исполняла роль прислуги. Правда, Тимофей всякий раз вздрагивал, когда женщина проходила мимо: похоже, возможности высшего витязя произвели на него неизгладимое впечатление.

После местной сивухи пришёл черёд моих запасов; закусывать пришлось армейскими пайками и бананами.

Девяносто девятый по‑прежнему стабильно снабжал меня фруктами.

В итоге наше застолье затянулось до самого утра. На рассвете Кабанова, ужравшегося до потери сознания, унесли гвардейцы. Кстати, сам факт, что витязь его уровня смог довести себя до такого состояния, толсто намекал на количество выпитого. Я же был трезв как стёклышко. Проклятое Достижение «Сопротивление ядам» пятого уровня превращало любой алкоголь в воду.

Ближе к обеду к моей палатке пришёл целый майор жандармерии в сопровождении двух ротмистров‑витязей.

Долго ходил вокруг да около, задавая идиотские вопросы, пытаясь что‑то у меня выведать и при этом не выдать цели своего интереса. Я уже подумывал послать скользкого майора к чёрту, когда он всё же решился и напрямую спросил меня, где я был вчерашней ночью.

Так как скрывать мне было нечего, рассказал ему о пьянке с Кабановым. Майор пообещал всё проверить, наградил меня на прощание многозначительным взглядом, которого я не понял и удалился.

Только вечером я узнал, что прошлой ночью кто‑то умудрился отравить остатки бойцов Барракуды неизвестным летучим ядом, а после отрезать голову самому Барракуде.

— Хм, быстро, я бы сказал,