Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

— А-а.

Равиль разочарованно вздохнул. Кравцов посмотрел на него.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— Пока я вижу только нервного мужика, который зачем-то собрал толпу возле чужих ворот.

— Чужих⁈

— Конечно чужих, не возле своих же.

Глаза Кравцова всё сильнее наливались злостью.

— Серёгин, я тебе один раз нормально говорю. Открываешь ворота, отдаёшь документы и уходишь. И тогда мы про тебя забудем. Даже дружка твоего отпустим.

— Как?

— Что как?

— Как Макса отпустите, он же в СИЗО сидит?

— Здесь многое можно решить.

— Было можно.

Кравцов прищурился.

— В смысле?

Я посмотрел на него как на дебила.

— А ты новости последние слышал?

— Какие ещё новости?

— Про генерала.

На лице у него ничего не изменилось. Только взгляд стал внимательнее.

— Слышал.

— Плохо получилось. — Сочувственно вздохнул я — Особенно у начальника следственного отдела. Вообще неудобно вышло. Генерал в больнице еле живой, начальник следствия под арестом. Двое рядом стояли — от службы отстранены. Собственная безопасность область шерстит. Военная прокуратура дело Макса вытребовала.

Теперь Кравцов не сводил с меня глаз.

— И?

— А ничего. — Я пожал плечами. — Просто совпадение интересное. Столько лет всё у людей хорошо было. Генерал пил, начальник следствия дела шил, остальные помогали. Потом я приехал. И буквально за несколько дней у всех вдруг начались неприятности.

— Ты к чему клонишь?

— Ни к чему.

— Серёгин.

— Что?

— Не играй со мной.

— Виктор Николаевич, я с тобой как раз не играю.

Я сказал это спокойно. Без улыбки и он понял. Понял не сразу, но я увидел тот самый момент, когда мысль в его голове наконец сложилась.

— Это ты?.. — начал он.

— Тише. — Я приложил палец к губам. — Не надо задавать вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.

Кравцов замолчал. За его спиной один из мужиков сказал:

— Витя, да чего мы стоим? Ломаем ворота и всё.

Другой поддержал:

— Там их восемь рыл всего.

Кравцов не успел ответить. Равиль повернул голову.

— Парни.

Больше ничего говорить не потребовалось. Дверь конторы распахнулась. Первый вышел с АКСУ в руках. Следом второй. Третий появился у окна мастерской. Ещё двое заняли позиции возле проходной и гаража. Никто не бегал, не кричал, не передёргивал затворы напоказ. Они просто вышли и взяли людей за воротами под прицел. Сразу. Буднично. Словно делали это каждый день. Улыбки исчезли мгновенно. Мужик с обрезом замер, не успев даже поднять оружие.

— Руку убрал, — негромко сказал один из казанских.

Тот медленно отвёл ладонь от обреза.

— Совсем убрал.

Рука поднялась чуть выше. Другой бандит начал было лезть под куртку.

— Не надо, — сказал Равиль.

Тот остановился. Равиль всё так же стоял рядом со мной, даже рук из карманов не вынул.

— Я очень прошу, — добавил он. — Не заставляй моих парней нервничать.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как в соседнем дворе тарахтит дизельный компрессор. Только что возле ворот стояла толпа уверенных в себе людей. Теперь стояли пятнадцать мужиков, внезапно вспомнивших, что автомат — это совсем не то же самое, что кулаки, нож или обрез под курткой.

Кравцов медленно посмотрел направо. Потом налево. Оценил позиции. И его лицо изменилось ещё раз. Он разбирался в таких вещах достаточно хорошо, чтобы понять главное: оружие держали не случайные пацаны. Ни один не суетился. Ни один не махал стволом. Каждый смотрел в свой сектор и прекрасно знал, что делать.

— Автоматы опустили, — сказал я.

Парни Равиля чуть отвели стволы вниз. Не убрали. Просто перестали держать людей прямо на мушке.

— Видишь, Виктор Николаевич? Мы добрые.

Кравцов посмотрел на меня.

— Ты хочешь здесь войну устроить?

— Нет, боже упаси.

— Тогда какого хера⁈

— А это не я пятнадцать вооружённых придурков к воротам привёз.

Кравцов промолчал.

— Ты приехал силой базу забирать, — продолжил я. — Решил, что нас мало. Что сейчас напугаешь, ворота выломаешь, документы заберёшь, кого надо поломаешь. Обычная схема.

— Ты сам базу силой взял.

— Свою.

— Не твою!

— Вот это уже юристы решать будут. А пока она оформлена на «Кунар», а я пайщик «Кунара». В отличие от тебя. — Я кивнул в сторону его людей. — И ещё одна вещь. Ты немного ошибся в том, с кем связался.

Кравцов скривился.

— Только не начинай мне рассказывать, какой ты страшный.

— Не буду. Я вообще не страшный.

Равиль рядом хмыкнул. Я продолжил:

— Ты привык иметь дело с коммерсантами. Кооператорами. Директорами. Кто-то у тебя деньги отдавал. Кто-то пай. Кто-то склад. Самые смелые шли в милицию, а там уже сидели ваши люди.

Кравцов молчал.

— Потом ты решил, что Макс такой же. — Я покачал головой. — Ошибка.

— И что в нём особенного? — Криво усмехнулся Кравцов.

— Он военный.

— Да знаю я.

— Нет. Не знаешь. — Я подошёл чуть ближе к решётке. — И про меня ты ничего не знаешь.

— Герой Советского Союза, что ли? — усмехнулся Кравцов. — Мне твои звёзды до одного места.

— Правильно. — Я тоже улыбнулся. — Звезда здесь вообще ни при чём.

Он насторожился.

— Ты наступил не на ногу двум бывшим солдатам. И даже не офицерам Советской армии. — Я кивнул на Равиля. — Ты полез в компанию людей, которых несколько лет учили совсем другому.

Кравцов перевёл взгляд на него.

— Чему?

— Выживать там, где другие не выживают. Искать людей, которых очень хорошо прячут. Вытаскивать своих. Убивать врагов. И делать так, чтобы у противника внезапно начиналось много проблем. — Тишина. Я выдержал паузу. — Спецназ ГРУ, Виктор Николаевич.

Теперь он уже не усмехался.

— Чего?

— Ты услышал. Может пафосно звучит, но поверь, тебе совсем не понравится, если дойдёт до стрельбы. Ты должен был это понять ещё тогда, когда только собирался наехать на Макса. Лена тебе должна была рассказать, что он воевал и имеет награды. Задуматься хотя бы должен был. Но ты совершил глупость, и теперь придаться страдать. Вот ты думаешь я должен был испугаться, когда вы меня убить хотели? Да я только поржал. Дилетанты, ей богу. Меня бойцы куда круче твоих столько раз хотели к праотцам отправить, что я и