Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

Герман сошел с дорожки, а я встал на прежнее место. Кантемир разбежался, я вовремя начал бег, и передача снова получилась. Серега, уже собиравшийся уходить, обернулся:

— Ну вот, а говорил, что не умеешь!

Обратно по аллее мы пошли шагом. Я попытался засунуть палочку в карман, но она торчала чуть ли не наполовину. Кан протянул руку, я с удовольствием вложил ее ему в ладонь — и попал! Не, ну в самом деле умею, не отнять!

Так, перешучиваясь и строя планы на эстафету, мы добрались до общаги и рванули по своим делам.

Днем Кан еще заглянул к физруку и вернулся с условиями: в команде четыре человека, побегут в воскресенье в одиннадцать на нашем же стадионе. Ну что, я обрадовался. Не было печали, купила баба порося и ходит довольная. Ну и пусть у меня вечером еще репетиция с «Лифтом», в пятницу контрольная, а завтра в шесть тренировка, я молодой, черт побери, а значит, надо влезать в каждый блудняк, который по случайности попадается на дороге. Иначе что же это за молодость?

С «Лифтом» этим вечером я отыграл всего два часа — уже при полном составе — и без пяти девять ушел, хотя Слава просил еще один прогон. Но нет, я помнил о своей контрольной, а кроме подготовки, желательно было еще и выспаться. Ну хотя бы до шести утра. Тайм-менеджмент — наше все. Иначе провал пойдет по всем фронтам, а моя задача — до первой сессии закрепиться на всех позициях в универе так, чтобы потом, грубо говоря, зачетка работала на меня.

Зато когда это случится… Что ж, пришло время поделиться идеями на эту жизнь.

Да, планов у меня громадье, и завязаны они не только на таланты, которыми меня одарила система, но и на послезнания из прошлой жизни. Да, во многом они не применимы, к примеру, в ставках на спорт или понимании, что биткоин в какой-то момент пережил бурный рост, уж слишком далеко разошлись миры, и вряд ли тут вообще будет именно биткоин и именно в том же виде, но вот технологии… Технологии, думаю, так или иначе, будут развиваться примерно в том же русле, потому что физические законы одинаковы в обоих мирах. И вот в этом направлении я и собирался копать.

Чего я точно не собирался делать, так это строить карьеру музыканта. Да, хитовыми песнями можно обеспечить себе известность и финансовую базу, но что дальше? Ярлыки — дело такое, что, если единожды я прославлюсь как певец, потом будет очень сложно переломить общественное мнение. Это как в моем мире какой-нибудь Филипп Киркоров или Юрий Шевчук сменили бы деятельность и занялись наукой. Думаю, научная общественность отнеслась бы к такому коллеге с изрядным скепсисом.

То есть наука?

Тоже вряд ли. Ученые, с одной стороны, двигают мир вперед, но с другой… не двигают, потому что после, собственно, самого открытия от них мало что зависит. Спасет ли их открытие миллионы жизней, облегчит ли людям жизнь, зависит не от того, кто придумал, а от того, кто внедрил и запустил в массовое производство.

Тогда что, бизнес? Собственные компании? Уже ближе к тому, что мне интересно, но, опять же, у меня, инженера Романа Александровича Гончарова, знаний о том, как делать бизнес, ноль целых ноль десятых. Не было у меня никакой деловой хватки, и вряд ли она появится сама по себе. Возможно, можно будет купить у системы, но пока говорить об этом рано. Но даже если я все-таки начну свое дело, без поддержки тут не обойтись.

И вот именно в этом и заключались мои следующие цели: войти в соответствующие круги и стать своим. Благо зачин уже есть, вот только навязываться, напрашиваться, как Корф, я не хочу. Приманка уже подброшена, и те же Трубецкие уже делали первый шаг.

Сейчас я попал на карандаш к Голицыным. Наверняка и Юсуповы обо мне уже слышали от Димы и Маши. Но я для всех них все еще наивный провинциальный мальчик с хорошими оценками на Испытании.

Пока.

И я это надеюсь постепенно исправить.

* * *

В пятницу перед дверью аудитории наша группа собралась в длинную очередь, как перед кабинетом зубного. Никому туда не хочется, но все упорно стоят. Глеб Оболенский поймал меня за рукав уже на входе.

— Ром, напомни про третье задание, которое в среду разбирали. Где в доказательстве мы используем, что последовательность возрастает?

— Когда нашли член достаточно близко к верхней грани, — объяснил я. — Дальше последовательность растет, значит, следующие члены от этой грани уже вниз не уйдут.

— И выше нее не могут быть, — подхватил Глеб. — А я думал, достаточно один такой член найти. Все, Ром, понял, спасибо.

— И напиши, что эпсилон любой, — добавила Полина. — Беляев за это снимает, он на консультации сам сказал.

— Ага, спасибо, Полин.

Кан в это время объяснял парню с нашего ряда, тому самому, что в понедельник у двери ворчал про четыре пары, что в воскресенье эстафета и что бегает он каждое утро. Парень дослушал и вдруг спросил:

— Кантемир, а возьмите меня с собой бегать, а? Одному скучно, я на третий день че-то бросил.

— В шесть встанешь? — спросил Кан со скепсисом.

И парень быстро-быстро закивал, излучая оптимизм и обязательность:

— Встану, вот те крест на пузо. Ты только скажи, куда выходить.

— Тогда завтра в шесть у главного входа. Проспишь, ждать не будем, — предупредил строгий дядюшка Кантемир.

Я в их разговор не лез. Кан у нас за главного по бегу, вот пусть и набирает.

Тем более что Беляев уже открыл аудиторию, и мы потянулись внутрь.

Когда все расселись, он раздал варианты, и разговоры стихли сами собой. Началась контрольная.

Я прочитал все задания до конца, прежде чем взяться за первое. Предел с дробью посчитал за пять минут, а вот доказательство оставил напоследок: показать, что сходящаяся последовательность ограничена.

Работу я сдал за десять минут до конца. Кан дописывал, сгорбившись над листом, и на мой взгляд не ответил.

Когда контрольная кончилась и все вышли, Полина ждала в коридоре с тремя девчонками и Глебом.

— Ром, Кан, мы в столовую. Пойдете с нами? — окликнула она.

— Пойдем, отчего бы не сходить в приятной компании! — охотно согласился я.

Спустились мы всей толпой, и на лестнице Кан принялся рассказывать,