Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

От тонущего судна раздался грохот и треск, прервавший речь чародея — верхняя палуба в кормовой части судна лопнула, выпуская гигантскую драконью голову. Ящер был не европейского типа — с четырьмя могучими лапами, мощным торсом и длинной шеей, а азиатский, с вытянутым змееподобным туловищем, длинными усами-вибриссами и короткими лапами.

Могучая тварь, способная одолеть в одиночку троих-четверых Младших Магистров, выглядела потрёпанной. Изорванная, во многих местах пробитая чешуя, потоки крови, льющиеся из многочисленных ран, выбитый глаз… Несомненно, силы вторжения одержали верх над гордостью Имперского океанского флота — но победа эта далась им большой кровью.

Дракон явно удирал. Превосходное зрение чародеев, дополнительно усиленное ими соответствующими чарами, позволяло разглядеть происходящее в мельчайших деталях несмотря на расстояние. Тварь извивалась, разевала пасть в попытках реветь (безуспешных, ибо что-то напрочь блокировало звук) и рвалась как обезумевшая, стремясь покинуть внутренности поверженного исполина из зачарованного магического металла и драгоценных волшебных пород Сибирских деревьев — и через десяток секунд монстру это удалось.

— Врё-ешшшь… Не… Уйдёшь… — раздался сиплый, усталый и полный злости голос, и из образовавшегося в результате попытки сбежать отверстия в палубе внезапно вылетел поток едва различимого сияния.

Секунда, вторая, третья — и вот уже в небе стоит громадный, под две сотни метров ростов полупрозрачный витязь в древних доспехах. Кольчуга, простой прямой клинок в правой руке, шлем без забрала или личины, каплевидный щит за спиной — перед смертными в облике древнерусского дружинника предстало Младшее Божество славянского пантеона. Кто-то из гвардейцев Старших Богов, не иначе…

— Именем Перуна, тварь! — громогласно зарычал древний витязь. — Окаянный червяк азиатский, да я тебя!..

Сжимаемый могучей рукой сорокаметровый дракон действительно смотрелся безобидным ужом, пойманным могучей рукой. Одно мгновение, неразличимое глазом усилие — и извивающаяся в попытках вырваться и спастись тварь лопнула, разбрызгивая свои внутренности прямо в воды бухты. Но на этом древний витязь не успокоился — громадный клинок с неожиданной для таких габаритов скоростью устремился вниз в колющем ударе. Прямо туда, откуда вырвался сперва дракон, а затем и сам владелец чудовищного, распространяющего эманации нездешней энергии клинка…

— А ты говорил — всё кончено! — повеселел пехотинец. — Наши там ещё зададут жару! Сейчас я…

— Стоять, — раздался негромкий голос, заставивший замереть уже готового спрыгнуть вниз и хоть бы и пешком отправиться на выручку своим чародея. — Позиций не покидать! Всех касается!

Невысокая, худощавая женщина с тонким косым шрамом через всё лицо, оказавшаяся за спиной пехотного офицера, обладала почти непререкаемым авторитетом среди русских чародеев. Анна Васильевна Керчинская, Архимаг со специализацией в стихии Воды, контр-адмирал Флота Российской Империи, командующая десантными силами дредноута Юрий Романов, была женщиной на редкость сильной и волевой. Хотя бы потому, что была живым воплощением того, почему многие действительно талантливые маги из мелких Родов или вовсе из простонародья предпочитали не основывать свои Рода по достижению четвёртого ранга, а продолжать служить Империи.

Получившая великолепное образование по достижению ранга Мастера в Петроградской Академии Оккультных наук по достижению четвёртого ранга и принесению всех необходимых клятв, обязывающих женщину едва ли не до конца жизни служить Империи, Анна Васильевна человеком была обязательным, волевым и даже в какой-то степени беспощадным — и к себе, и к врагу. За тяжелый нрав и упорство в достижении поставленных целей её за глаза звали Стальная Акула — и надо сказать, женщина этим прозвищем гордилась. Ибо если бы она сказала, что она вторая по результативности среди моряков обеих тихоокеанских флотилий, то не нашелся бы смельчак, что назвал бы себя первым. Стальная Акула выгрызла своё высокое положение из самых низов — от простой крестьянской девочки из богом забытого села в сибирской глубинке до контр-адмирала и Архимага, и её пример вдохновлял очень многих выходцев из низшей аристократии и простого народа на то, что бы честно тянуть армейскую или флотскую лямку — ведь если смогла одна, то смогут и другие, верно?

Контр-адмирала и часть её бойцов, лучшие сотни абордажников числом пять сотен, отдельным приказом командующего Второй Флотилии перевели в число защитников крепости — ибо сил гарнизона было совершенно недостаточно для обороны крупнейшего города-порта на Камчатке. И вот теперь Железная Акула бесстрастно наблюдала со стен за происходящим вместе со своими старыми знакомыми ещё со времен обучения в Академии.

— Аня, там ещё остались выжившие! — воскликнул полковник-пехотинец. — Возглавь атаку, и возможно…

— Они активировали малые переносные алтари, призвав в наш мир Перунову Дружинников, — перебила его женщина. — Это последняя мера, крайняя линия обороны, означающая — выжить надежды нет. Для их активации используется, в том числе, и вся жизненная сила офицеров дредноута. Средство на самый крайний, черный день — для того, что бы враги умылись кровью. Если мы сейчас влезем туда — даже я не гарантирую, что вы выживите… Да и толку с вас, ребята? Вы у меня звери сухопутные, толку с вас в морском бою на тонущем боевом корабле? Лучше глядите в оба, как бы эти отрыжки тухлого кальмара снова на стену не полезли… А вот Акуле пора поплавать!

Губы женщины тронул злой, хищный оскал, и она одним лёгким движением скинула с плеч длинный плащ, украшенный генеральскими регалиями. Второе движение — и китель отправился следом, обнажив всё ещё молодое (у Архимагов, даже если они не из богатых Родов, всегда есть возможность поддерживать свою молодость хоть до самой смерти, причем чаще всего на это хватает их собственных навыков) и красивое тело. Шаг — и женщина стрелой срывается в зимнее море, не замерзающее лишь благодаря чарам, заложенным ещё при основании бухты.

Хрупкая женская фигурка без всплеска вошла в воду — родная стихия приняла Стальную Акулу словно мать непутевую дочь. Одновременно с этим едва заполнившие опустевшие трюмы боекомплектом остатки флотилии развернулись в редкую цепь, направляясь к горловине бухты — туда, где корабль-гигант, что служил пугалом и вражеским флотилиям, и сильнейшим морским чудовищам, охраняя от последних морские торговые пути, вёл свой последний бой. Туда, где Юрий Романов в предсмертных конвульсиях стремился отнять как можно больше жизней вторгнувшихся на территорию Империи врагов…

Палубу разметало объёмным взрывом — оттуда вырвался словно бы родной брат первого древнего витязя, только на этот раз вооруженный копьём. На которое оказался нанизан куда более крупный собрат убитого змея… А за ним наружу показались ещё несколько подобных же Дружинников Перуна — вот только их противниками оказались не только и не столько в ужасе разбегающиеся остатки