Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

–  Немецкий, английский? – спрашиваю я

–  Немецкий. – к моему удивлению отвечает он. – Я из Швейцарии. Это вы стреляли сверху? Приехали все же, успели.

–  Да, я. Бандиты все ушли, кроме двоих, которые не успели.

–  Так ты один что ли? А кто был в тоннеле? Где сопровождение?

–  Да, там тоже была машина с помощью, только они не выжили, никто. Я один. У меня тут… жена. – и вот только сейчас сердце ушло вниз, далеко-далеко, а глаза как будто взлетели высоко над дорогой. Именно сейчас. Даже звуки стали странными и приглушенными.

–  Жена? Кто?

–  Анна. Анна Кранц. Она с вами была? – спросил кто-то внизу моим голосом.

–  Да… да, она была с нами. Она в автобусе оставалась…

Мужчина отвел глаза вниз, а я просто стоял рядом с ним, и не знал, что надо делать, и что сказать.

В голове ничего небыло.

Абсолютно ничего.

Сергей Самохин

И в темноте увидеть свет

Глава 1 – Кто ищет, тот всегда найдет

1.

А если так подумать – по большому счету ничего и не изменилось. Ну нет, всяческих мелких изменений произошло вокруг конечно целое море, да и как им не произойти в такой ситуации, когда устоявшийся веками уклад жизни рушится в одночасье, и продолжает медленно катиться под гору. Но это были всё больше такие, локальные что ли перемены. В основном же, в целиковой картине нового уклада жизни не изменилось ничего: оставшиеся нормальными людьми после катастрофы дальше выживают, бандиты и зараженные этим нормальным стараются с переменным успехом не позволить выжить. Естественным образом понемногу стирается понятие “бандит” – все мы в той или иной степени уже давно бандиты, и таким термином люди скорее автоматически обозначают тех, кто просто не живет с ними рядом и не вписывается в их собственные понятия о справедливости, в тот образ жизни, с помощью которого выживают они сами. Говоря конкретно: так вы называете тех, кто находится в прицеле вашего оружия.

В таких философских размышлениях я сидел в своей комнате в жандармерии Центра, а точнее, в "своем" отделе сопровождения. После глобальной катастрофы, случившийся на Земле в апреле этого года, большая часть человечества заразилась непонятным до сих пор то ли вирусом, то ли ещё чем, и стала гиперагрессивной, потеряв при этом практически начисто инстинкт самосохранения. Оставшиеся люди избрали разные пути выживания, у которых было впрочем и что-то общее: люди объединялись вместе в сообщества и группы. Одни такие объединения занимались тем, что грабили и убивали другие, более слабые такие объединения, тем самым обеспечивая себя ресурсами. Кто-то напротив, старался создать что-то вроде центров уцелевшей цивилизации, со своими правилами, населением, полицией или как вот на итальянском побережье – жандармами, армией и даже своей валютой. Один из таких центров (который бесхитростно так и назывался, Центр) находился в Италии, в местечке Портофино, и именно туда меня занесла судьба в поисках моей жены, с которой мы расстались в самый первый день заражения, и именно там я не смог спасти ее от смерти, в бою с очередной бандой. С тех пор прошло чуть больше двух месяцев, на улице бушевало лето и жара, а я всё пытался работой и дежурствами утолить горечь потери и заполнить ту дыру в самом себе, образовавшуюся когда я стоял на дороге и смотрел на горящий после взрыва автобус, в котором была моя жена, была моя жизнь.

Лагеря выживших, или Базы, как их тут называли, функционировали с различным успехом по слухам практически на всей территории Европы. Глобальной связи так до сих пор и небыло, спутники то ли не функционировали, то ли вообще сошли с орбит, но люди приспособились использовать радио, запускать караваны и курьеров. Эта и подобная логистика разумеется сразу же стала главной золотой жилой для бандитов, за караваны постоянно шли бои, маршруты своих караванов мы старались постоянно менять, переносить внезапно их сроки, численность и назначение. Да, мы добились того, что путешествовать стало немного спокойнее, но потери все равно случались. Как раз охраной и проведением конвоев и занимался отдел сопровождения при жандармерии нашей базы. Меня приняли в этот отдел без проволочек, после того самого памятного боя, когда я пытался защитить свою жену. Не последнюю роль сыграл и тот факт, что за меня замолвил словечко герр Грюнер, оберст-лейтенант немецкой армии, с которым мы познакомились в самом начале заражения, и с которым впоследствии судьба нас удивительным образом сталкивала в самых разных местах. Совсем недавно получил назначение в этот же отдел и Кристиан Мейер, или Джонни, как его все называли – парень, с которым мы познакомились так недавно, а кажется так давно, с которым участвовали и в разведках, и в боях, и на которого я мог положиться, как на себя самого. Он уже полностью восстановился после двойного ранения руки, только отсутствие отстреленного мизинца напоминало ему о той погоне по пути из Австрии как раз сюда, в Портофино.

Заражение, его природу, так до сих пор и не изучили. По крайней мере, такова была официальная версия, в которой я впрочем глубоко сомневался. Выжило достаточно много людей, из них наверняка много ученых, и уж если не противоядие, то хотя бы причину происходящего знали уже наверняка. Какой бы не был я противник теории "власти всё скрывают", но тут вполне резонно предполагал, что именно так всё и обстоит. Официально все признали, что заражение скорее всего дело рук человека, а не природы, по всем базам ходили страшилки о неких машинах, с помощью которых людей переделывают в агрессивных и ничего не боящихся животных, но достоверно никто ничего не знал. Точнее, скорее всего кто-то как раз что-то знал, но в народ такая информация не просачивалась. Легенды оставались легендами, обрастали новыми подробностями, появлялись и вовсе слухи о сверхмутантах с нечеловеческими способностями, и я уже перестал прислушиваться к тому, о чем увлеченно рассказывают в каждой столовой за стаканчиком вина.

После смерти Ани мне долгое время было просто ничего не интересно. Я жил, работал в сопровождении, был готов ездить на каждый выезд, почти без отдыха. И всё это – видя себя как бы со стороны, от третьего лица, как будто ты играешь в компьютерную игру, и в любой момент можешь