Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Учитель нахмурился, повернулся ко мне и глухо произнёс:

— Что между вами происходит, Дубов?

Глава 8

Снаружи всё ещё завывала метель. Это ощущалось по вибрации ледяной корки, которая то и дело потрескивала. Альфачик с любопытством пускал небольшие искры в золотистую защиту. Они отражались и били его в нос.

А все остальные после вопроса Сергея Михайловича смотрели на меня.

— В смысле? — абсолютно ничего не понимая, переспросил я.

Тренер сел, скрестив ноги, на влажную от растаявшего снега траву и посмотрел на меня снизу вверх.

— У неуравновешенности княжны все эти месяцы раз за разом обнаруживался один и тот же источник, Дубов. И это ты.

Я упёрся ладонями в талию и выдохнул:

— Пу-пу-пу…

Нет, я правда не понимал в чём дело. И ничего такого не замечал.

Встретился глазами с подругами. Лакросса пожала плечами, Вероника беспомощно похлопала глазами, сцепив руки возле груди, Агнес случайно наступила на хвост Альфачика. А может, не случайно.

— Новость, конечно, интересная, — говорил я. — Но я всё равно не понимаю, о чём вы. Вроде всё как обычно.

— Видимо, не всё, раз она потеряла контроль, — пожал плечами учитель. — И лучше тебе с этим разобраться. А пока обсудим тренировку…

На этом тему самообладания Василисы учитель посчитал законченной и больше к ней возвращаться не пожелал. У меня же самого она засела в голове. Потеряла контроль из-за меня? Почему? Зачем? Может, это как-то связано с целью, с которой она пошла на турнир Кикиморы?

Её интересовал только самый главный приз, который можно было выкупить у Лесниковых, даже с Ниной Метельской она договорилась, чтобы та не купила его первой. А зачем ей Янтарь Облачного Древа, Василиса так никому и не сказала.

Мда, ладно, поговорю с ней, когда буря уляжется. И в прямом, и переносном смысле. К тому же прямо сейчас Сергей распекал нас за тренировку.

— … вы должны чувствовать друг друга, — отрывисто говорил он, посадив нас подле себя полукругом, — не видеть, не слышать, а именно чувствовать. Ощущать, кто, где и в какой ситуации находится. Действовать сообща. Быть командой. Это крайне важно. А пока каждый из вас сражался со мной по отдельности и проиграл…

Честно говоря, я был с ним полностью согласен. Без моего руководства девушки словно ослепли, оглохли и лишились мозгов. Даже Альфачик атаковал невпопад. Но тут скорее моя вина. Я так увлёкся попытками скоординировать действия подруг, что о нём позабыл.

Сергей Михайлович опытный боец. Думаю, ещё во время турнира он понял, что я одновременно слабое и сильное звено. Поэтому первым делом попытался вывести меня из строя, не давая докричаться до девушек.

За обсуждением мы провели четверть часа или больше. Трудно сказать, когда свет вокруг излучает только поверхность защитной сферы. Когда она погасла, то сквозь корку льда начал сочится голубой свет ламп арены. Красиво. Мы будто в юрте очутились. Только вот без действия защитного артефакта стало холодать, а кислород начал стремительно заканчиваться.

— Николай, будь добр, — кивнул в сторону ледяной преграды Сергей Михайлович, вставая. — Пока мы тут не задохнулись.

Меня дважды просить не надо. Я прикрыл глаза и по магической ауре узнал, с какой стороны находится княжна. Её магический фон был синим, как арктический лёд, но сейчас очень слабым.

Народ посторонился, когда я взял в руки молот. Затем шарахнул по ледяному куполу изнутри, вложив в удар немного маны. Чёрт его знает, какой толщины лёд. Он разлетелся на куски, и сквозь брешь хлынули яркий свет и мороз. Один за другим мы пролезли сквозь дыру.

Увиденное снаружи поражало. На одной отдельно взятой арене случился ледяной апокалипсис. Деревья, что росли в центре, стойки с оружием, мишени, огневой рубеж для стрельбы и всё остальное покрывали снежные наносы и ледяные торосы. Снег, по всей видимости, сразу примерзал к предметам и превращался в сосульки, висящие горизонтально.

Какой же чудовищной силы здесь был ветер?

Нечто похожее я уже наблюдал, только… кажется, в меньшем масштабе и не с такими последствиями. Не будь у Сергея защитного артефакта, все, кроме меня и Альфачика, превратились бы в ледяные статуи.

Вспомнив об этом, я с раздражением снова посмотрел на Сергея Михайловича. Он же настолько впечатлился картиной разбушевавшегося Инсекта княжны, что даже почувствовал себя виноватым. Я это увидел в его взгляде.

— Ладно, Дубов, ты прав, — сдался он. — Впредь я буду осмотрительнее.

Очень на это надеюсь.

Княжну мы нашли с другой стороны ледяного купола. Снаружи он, кстати, походил на большой замёрзший шар для боулинга.

Василиса лежала в снегу, полностью обессилев. Увидев нас, она с трудом привстала на локтях.

— Простите меня, я… я не знаю, что на меня нашло, — едва слышно шептала она, стараясь при этом не смотреть на меня.

Странно. Неужели Сергей Михайлович всё-таки прав, и с ней что-то происходит?

Ладно, разберёмся.

— Я чуть не погубила всех вас…

— Ну, не погубила же, — беспечно заявила Агнес, подходя к княжне. Василиса была одета в её бело-синий комбинезон. Гоблинша наклонилась над ним и за что-то дёрнула, что-то нажала… — Лучше?

— Да! — удивилась княжна. — Что ты сделала?

— Задействовала систему регенерации жизненных сил. Кстати, ты чуть не спалила энергетические линии костюма. С ума можно сойти, сколько в тебе заключено силы! Даже они едва выдержали, а я ведь закладывала хороший запас по мощности в твой костюм…

Княжна вместо ответа села и обняла себя за колени, опустив глаза вниз.

— Да не искри ты, — махнула рукой Агнес. — Не погибли бы мы. У меня в комбезе есть режим палатки с обогревом, сейчас покажу…

— Нет! — хором завопили все мы. Хватит с нас демонстраций чужих умений на сегодня.

— Ладно-ладно… — всплеснула руками гоблинша. — Как хотите…

— Идти сможешь? — участливо спросила Лакросса, присев рядом с княжной. — Мы не в обиде, правда.

— Но научиться пользоваться Инсектом кое-кому не помешает, — сложил на груди руки Сергей Михайлович. — И чем скорее, тем лучше. Трудно биться бок о бок с тем, кто может убить всех рядом…

— Мы уже поняли, — прервал я наставления тренера. — Думаю, Сергей Михайлович, тренировок на сегодня достаточно.

— Да, конечно, — опомнился учитель. — Простите мне мою неучтивость, Ваша Светлость.

Он наклонил голову в почтительном