Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Всё в порядке, Сергей Михайлович, — буркнула она.

Странно, но сейчас она не обнимала меня за шею, словно боялась чего-то. Или чувствовала вину.

— Следующая тренировка в среду! — напутствовал нас в спины Сергей.

Покинув арену, мы все направились в мои комнаты, где я тут же разжёг камин, нагоняя тепло. Мало того что на улице зима, так мы ещё и в ледяном плену побывали. Княжна не поднимала больше тему того, что произошло, а я не спрашивал, почему Сергей Михайлович считает, что причина во мне. Будет ещё время для личного разговора.

Пока же можно попить горячего чайку с сушками и вареньем. Чем мы, собственно, и занялись, попутно обсуждая тренировку и избегая темы холодного конца света, который чуть не устроила княжна. Теперь даже боюсь представить, какую силу она обретёт, когда я всё же сделаю последнее усиливающее зелье. К счастью, до его изготовления путь ещё неблизкий. Княжне из-за её огромной силы нужно учиться самоконтролю. Этим и займёмся на тренировках.

Вообще, наше чаепитие было посвящено разбору ошибок во время боя с Сергеем Михайловичем. Полезно иногда проанализировать схватку, чтобы понять, что и где можно улучшить, на что обратить внимание. Например, Агнес нужно научиться применять Инсект. Свой дар она открыла недавно, поэтому пользоваться им толком не умела. Лакроссе стоит поработать как минимум над ускорением призыва копий, а как максимум — над рефлексом их призыва, чтобы он происходил так же легко, как дыхание. Веронике развить навык концентрации. А мне… мне научиться им доверять и их чувствовать.

Пожалуй, это довольно сложная задача. Я привык контролировать всё сам, либо не контролировать вовсе. Ладно, посмотрим. Любая проблема решаема, если начать над ней работать.

А работать мы будем усиленно.

* * *

Когда я говорю, что нужно над чем-то хорошенько попыхтеть, это значит, что я и самого себя выжму как лимон. А уж тех, кто оказался рядом…

Вся учебная неделя пролетела незаметно. Утро начиналось в пять утра. И не только у меня, а вообще у всех. Девушки временно переехали ко мне, чтобы я мог поднимать их по утрам. Потому что пока они спят в своём общежитии, их из пушки не разбудишь. По вечерам, когда мы проводили время вместе, они этому радовались. А вот утром…

Я устраивал полуторачасовые тренировки ещё до завтрака. После них душ — иногда совместный, чтобы ускориться. Но не у меня с ними, а у девушек между собой. Со мной время, проведённое в ванной комнате, резко увеличивается. После завтрака — занятия, следом за ними сразу либо домашка, либо тренировка у Сергея Михайловича. Тот тоже нас не жалел. Пока что мы сражались с ним и друг с другом без использования Инсектов. Он ставил главной задачей развитие командной работы.

В общем, к восьми вечера все четверо просто отрубались там, где стояли. Кроме Василисы. Она засыпала ещё в шесть вечера. Когда она делала домашку, я вообще не представлял.

Единственным, кто неизменно радовался такому раскладку и махал от счастья хвостом, был Альфачик. Этому шерстяному только дай поноситься по снегу и насладиться мощью своих лапищ. Впрочем, на тренировках ему тоже перепадало страданий. Только он их как игру воспринимал.

Я хоть и уставал, но засыпал позже. Значительно. Около десяти вечера. Семи часов сна вполне хватало. Свободное время посвящал дополнительной учёбе, чтению газет или иному досугу. Правда, им я воспользовался всего раз.

Но пока о новостях. Войны между Российской и Османской империями пока удавалось избежать. Как и почему, никто особо не знал. Каждый аналитик строил свою версию происходящих и будущих событий и считал её единственно верной. Впрочем, как обычно.

А происходило на границе вот что. У османов начались какие-то внутренние тёрки прямо во время их пресловутых учений. Что-то связанное с минами. Типа одно подразделение их сняло, второе поставило обратно, и первые на них подорвались. Причём вторые это отрицают. На других участках границы османы воевали… сами с собой. Естественно во всём обвиняя коварных русских. Но доказательств у них не было. Короче, замес там шёл дикий, янычары бесновались, искали предателей среди других подразделений. Пару раз отдельные группы пытались пересечь границу, но получали по щам. Наше правительство в ответ на это пока что не давало ход войне, а османы изо всех сил открещивались: мол, это случайности. Это всё докладывали военные журналисты, которые находились на пограничных заставах и являлись свидетелями событий.

Забавно, наверно, наблюдать, как где-то вдалеке османы мутузят друг друга.

Казалось бы, сплошные плюсы, но были и минусы. На той стороне велась ещё более активная пропаганда, что именно русские стравливают народы Османской Империи друг с другом. Это выливалось всё в погромы, грабежи и насилие прямо на улицах османских городов. Жертвами, естественно, оказывались те, кого каким-то ветром в такое неспокойное время занесло из Российской Империи в Османскую. А это значило только одно: население готовят к войне.

Тревожно это всё. Если бы я был на месте Императора, давно бы войну объявил. Просто только за то, что там убивают моих сограждан. Пусть и не все из них хорошие люди, а некоторые наверняка конченные мудаки.

Хорошо, что я не Император.

В четверг, устав от чтения новостей, я вышел прогуляться по пустым коридорам академии. Ноги сами принесли на этаж с учебными классами. Из-под двери кабинета биологии выбивалась полоска света.

Давненько я сюда не заходил.

Учительница биологии, Лариса Викторовна, шикарная женщина чуть за тридцать, сидела за учительским столом. Перед нею лежала стопка тетрадей с домашними заданиями, початая бутылка коньяка с простой чашкой и снятые стильные очки. Кабинет был погружён в полумрак, в дальнем углу темнел учебный скелет, свет тусклой настольной лампы отражался в фальшивых глазах.

Сама Лариса Викторовна выглядела усталой и озабоченной. Отхлебнув из кружки, она поморщилась, а затем взяла в зубы кончик дужки очков, прикусив его. Бордовый пиджак висел на спинке стула, узкая юбка-карандаш обтягивала стройные ноги, светлая блузка едва справлялась с тем, чтобы держать взаперти роскошную грудь. Ткань натягивалась так сильно, что был виден кружевной узор лифчика.

Я осторожно приоткрыл дверцу, увеличивая щель, и коротко постучал по ней.

— А, Николай, — подняла на меня глаза Лариса, — давно не виделись. Снова не спится по ночам?

— Есть такое, — отвечал я, входя и беря стул. Поставил его напротив учительского стола и сел.

Лариса достала из ящика ещё одну кружку, дунула в неё и поставила