Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

грубо — герой-одиночка, мститель, если угодно. А когда закончите, в условленном месте вас будут ждать инструкции, как вернуться обратно. Я бы рассказал сразу, но окно для эвакуации будет очень короткое, иначе наших агентов раскроют и выбраться вам уже не удастся. Поэтому всё будет готово в последний момент, когда мы поймём, что дело сделано. Ну так, вы согласны?

Вроде бы план звучал неплохо, но слишком много было всяких «если». И это мне не нравилось. Как и то, что я буду полностью зависеть от других людей. Если они захотят

— Нет, — мотнул я головой.

— Что значит «нет»?

Я предпочёл молчать.

— То есть вы… не собираетесь нам помогать? — вскинул бровь Тарасов.

Я всё ещё молчал.

— Боже, как сложно с вами иметь дело! — всплеснул руками князь. — Я запутался…

— Закончить войну до её начала в моих интересах, — наконец ответил я.- Как и вы, я верноподданный нашего императора. К тому же он мужик нормальный. Рисковать понапрасну из-за тонкостей вашего плана я не собираюсь. Их слишком много. А чем сложнее план, тем выше вероятность, что всё пойдёт не так. Поэтому я принимаю предложение государя, но на своих условиях…

Вообще, я очень хотел крикнуть: «Ах ты сукин сын, я в деле!», но князю такое не скажешь. К тому же ему не надо знать о моей заинтересованности.

С озвученными условиями Тарасов согласился не сразу. Однако и выбора другого у него не было. В противном случае я мог отвергнуть их предложение, и они не смогли бы мне приказать. Ведь я пока ещё не призван в армию, как верно подметил Тарасов.

Во-первых, я отказался от эвакуации, у которой маленькое окно и непонятные агенты, рискующие быть пойманными.

Во-вторых, чем меньше людей со стороны знает обо мне, тем лучше. Османские шпионы тоже на месте не сидели, у них могли быть информаторы во всех армейских кругах. Здесь мы сошлись, что мои действия с армией будет координировать один человек. Я хотел, чтобы это был герцог Билибин. Но надежда, что князь Тарасов вдруг знает, где он, не оправдалась. Тогда Первый советник предложил другую кандидатуру, и я с ней согласился. Некий полковник Дрёмин. Я впервые слышал эту фамилию, но Тарасов клятвенно заверял, что этому человеку можно доверять.

Поживём-увидим.

Все остальные детали плана я отмёл. Мне достаточно знать, где будет этот генерал, планы и казна, и когда они там будут, а с остальным разберусь сам. У меня уже был свой сценарий, как пересеку границу. Не зря же я сюда Машу призвал.

За всеми обсуждениями солнце перевалило за полдень, снег за окном начал окрашиваться в кремовые тона, а мой желудок — тихонько урчать от голода. Тарасов обещал прислать своего человека в понедельник со всей необходимой информацией. После этого мы распрощались, и он ушёл, встреченный за дверями моих комнат своими ретивыми дружинниками. Несколько из них, вытянув шеи, попытались хоть краешком глаза заглянуть внутрь, но я захлопнул перед ними дверь.

— Не нравится он мне, — скрестив на груди руки, хмуро произнесла Маша. — Скользкий какой-то тип. Я бы ему не доверяла.

— Сразу видно, что ты не знакома с нашей знатью, — сказала княжна, раскладывая на столе блюда, только что принесённые из столовой.

Пахло изумительно. Впрочем, как и всегда. Повара в академии были отличные.

— Василиса права, — согласился я, а голубовласка аж в реверансе присела от благодарности. — Чем ближе к верхушке, тем мутнее человек. Из всех мне только государь показался нормальным, да его сыновья. И то не все. Ужасно сложно управлять огромным государством и при этом оставаться честным и порядочным человеком. Поэтому у Императора и есть такие люди, как князь Тарасов.

— Да, возможно, ты прав, — смутилась дриада. — Просто рядом с ним я чувствовала себя… в опасности. Не знаю, пока не поняла почему… — Она немного помолчала и перевела тему: — А как ты собираешься попасть в тыл к османам?

— О! Это будет грандиозно! — сел я за стол, поставив рядом два стула. — Но сначала обед! Или уже ужин…

За едой гнетущее настроение после визита Тарасова и слов дриады о нём быстро растворилось. Девушки с удовольствием вспоминали, как они дали отпор чужакам, смеялись и шутили.

— А потом я ему подушкой бац! — размахивала куриной косточкой Агнес. — Вероника как зарядит её маной, и я хрясь! Бух! Защитный артефакт сработал, так бы точно прибила гада! А какими сальным глазами он на Вероничку смотрел…

— Да они все смотрели, — смеялась княжна.

— На тебя не только посмотреть хотели, — поддакивала ей Лакросса. — Твои ножки одного вообще покорили.

— Фу, не напоминай про этого извращенца. Если бы он своим языком ко мне прикоснулся… Бррр!

— А я знаю, какой бы язык тебе понравился, — дерзко подмигнула Агнес.

— Ничей! — тут же покраснела княжна.

— А вот и врёшь! Колин бы понравился!

— Кха-кха! Хр-р-р… — подавился я супом. — Боже, Агнес, такими шутками и убить можно!

И откуда она берёт эту ересь…

— Какие уж тут шутки? — Агнес покончила с курицей и взялась за суп. — Я с ней в соседних комнатах живу, а в общаге стены тонкие… Особенно в ванной комнате, — она взяла в рот ложку с супом. — Фнал бы фы фьё имя она фтонет… Фто фа⁈

Княжна с самым невинным видом продолжала трапезу, пока Агнес не могла вытащить ложку изо рта. Она не сразу заметила, как та примёрзла к её языку.

— Вася… — покачала головой Маша, а потом вместе с Лакроссой они прыснули со смеху.

— А вот я считаю, что если господин захочет приложить ко мне свой язык, то это будет самым чудесным днём в моей жизни. И величайшим подарком с его стороны, — влезла Вероника.

Мда, от честности ещё никто не умирал. Но, судя по взгляду Василисы, Вероника будет первой.

Я вздохнул, покачав головой, и продолжил есть. Ну этих извращенок с их разборками.

Вскоре наш обедоужин подошёл к концу, и мы предались… нет, не разврату! А медитации!

— Но у нас же выходной! — возмутились все четверо.

Даже сонный Альфачик поддержал их затяжным воем.

— А я… а я передумал! — широко улыбнулся я и зловеще захохотал.

Глава 10

—