Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Видимо, у нас были похожие вопросы, — тихо добавила Мария. — Задача была непростая. Пришлось вспоминать токсикологию.

Я молча слушал их, чувствуя странное тепло внутри. Вот она, нормальная жизнь. Обсуждение профессиональных задач, легкие подколки, ожидание отдыха. Никто не пытается меня убить на перекрестке в центре Москвы или вытянуть душу где-то в тупике между переулковю

— Граф Громов согласился составить нам компанию, — объявила Виктория, беря бразды правления в свои руки. — Мы едем в боулинг. Возражения не принимаются.

— Боулинг? — глаза Дубова загорелись азартом. — Великолепно! Я как раз недавно оттачивал свой крученый. Берегитесь, кегли! Граф, вы играете?

— Бывало, — скромно ответил я. — Но это было так давно, словно в прошлой жизни, — сказал я и только погодя понял какую двусмысленность случайно завернул.

— Отлично! — барон потер руки. — Тогда предлагаю пари! Проигравший оплачивает дорожку и напитки. Идет?

Я посмотрел на него. В его глазах плясали чертики. Он был азартен, этот провинциальный барон.

— Идет, — кивнул я спокойно. Ни единого сомнения в том, что я со своим подтянутым атлетизмом могу проиграть. А бросок шара почти, как езда на велосипеде. Если когда-то научился, то вспомнишь даже через десяток лет, бросив один-два шара. — Но первая будет разминочная.

— Бесспорно! — рассмеялся он. — Всем нам нужно будет размяться и привыкнуть к шарам. Ну что, по коням?

Мы распределились по машинам. Виктория села ко мне — ее автомобиль был в ремонте, как выяснилось по ходу разговора. Брон Дубов и Мария уселись на заднем сидении.

Дорога до клуба заняла минут десять.

«Страйк» оказался типичным развлекательным центром: шумным, ярким, пахнущим попкорном и пиццей. Грохот шаров, крики удачи и разочарования, энергичная музыка — все это создавало атмосферу праздника жизни, от которой я, признаться, отвык. Последний раз такое веселье меня захватывало, когда мы пошли с девчонками в парк аттракционов. И, пожалуй, это было последнее веселое времяпрепровождение.

Мы взяли две дорожки рядом, потому что девушки решили не влезать в наш с Дмитрием спор, переобулись и заказали напитки с закусками.

Дубов действительно играл неплохо. У него была своя, немного вычурная техника: он долго прицеливался, раскачивал шар, делал сложный разбег и бросал с сильным закручиванием. Шар шел по дуге и эффектно врезался в ровный треугольник, разбрасывая кегли.

— Страйк! — вопил он, вскидывая руки, когда все десять кеглей падали. — Видели? Видели эту траекторию? Чистая физика, дамы и господа!

Мария играла спокойно, без изысков. Она просто кидала шар прямо по центру. Иногда это срабатывало, иногда оставались сложные сплиты, но она не расстраивалась, воспринимая игру как способ размяться, а не соревнование.

Виктория… О, Виктория играла агрессивно. Она швыряла шары с такой силой, словно хотела пробить заднюю стенку. Кегли разлетались в щепки от ужаса. Когда у нее не получался страйк, она забавно морщила нос и бормотала что-то нелестное в адрес шара.

А я…

Я взял шар. Девять увесистых килограмм. Привычная тяжесть легла в руку. Пальцы нашли отверстия. Я вышел на позицию. Вдох. Выдох. Концентрация.

Мир сузился до узкой полоски паркета и треугольника белых кеглей в конце.

Рука отклонилась назад, как маятник, после чего я с расслабил пальцы, ощущая плавное соскальзывание шара.

Коснувшись дорожки почти беззвучно, шар ровно с равномерным вращением двинулся по дорожке, не сворачивая ни на миллиметр.

БАМ!

Идеальный страйк. Кегли разлетелись веером, очищая поле.

— Ого! — присвистнул Дубов. — Граф, да вы темная лошадка! «Давно не практиковался», говорите?

— Мышечная память, — пожал я плечами, возвращаясь к столику и делая глоток того, что можно было бы назвать «дюшесом». — Руки помнят.

Вечер пролетел незаметно. Мы сыграли три партии. Я выиграл две из них, Дубов одну. Мы смеялись, обсуждали работу (куда же без этого), травили байки.

Я узнал, что Дубов на самом деле мечтает написать книгу о самых нелепых смертях, с которыми сталкивался. Что Мария в одиночку воспитывает двоих детей и работает на полторы ставки, чтобы оплатить им учебу. Что Виктория, несмотря на свою стервозность, недавно спасла бездомного котенка, вытащив его из-под колес грузовика, и теперь он живет у нее, терроризируя шторы.

Это были обычные люди. Со своими проблемами, радостями и странностями. И мне на удивление было с ними легко. На мгновение даже показалось, что я вернулся в свою прошлую жизнь, где как раз напротив у меня не было вот такого общения.

Я не чувствовал себя каким-то особенным человеком, обладавшим Даром, не ощущал себя «архитектором душ» или химерой с переплетенными душами. Я был просто Виктором, который умеет выбивать страйки и любит потягивать «Бел-Шамгарот» у камина.

В какой-то момент, когда Дубов в очередной раз пошел демонстрировать свой коронный бросок, Мария подсела ко мне ближе.

— Виктор, — тихо спросила она, глядя на дорожку. — А это все правда о том, что писали в газетах?

Я напрягся. О чем конкретно шла речь? О том, что я всего лишь каких-то два месяца назад пьянствовал, таскал всякую чернокнижную дрянь к себе в дом или про события с упырем?

— Смотря что писали, — осторожно ответил я.

— Ну… — она замялась. — В «Бахчисарайском Вестнике» писали, что в Феодосии была накрыта опасная преступная группировка и вы в ней сыграли ключевую роль.

Ясно. «Старший», Богун и его компания… я вспомнил лица каждого из них, вспомнил тот момент, когда поймал Богуна в темном полуразрушенном здании и как мы их ловко упекли в инквизиторские казематы.

Если бы не мой навык с управлением психеей, то даже не знаю, как бы мы тогда вытягивали Лизу из всего этого дела и как бы я выкрутился.

— Было дело, — кивнул я. — Просто делал свою работу.

— Знаете, — она посмотрела на меня, и в ее усталых глазах блеснуло уважение. — У нас в Бахчисарае тоже не все гладко. Появилась группа людей, которая явно пытается навести свои порядки, подминая полицию и мелкие бизнес. Кто бы у нас на них управу навел…

Я не знал, что ответить. Быть примером для подражания — это ответственность, к которой я не стремился.

— Вы не пробовали обратиться в СБРИ? — спросил я полушепотом, потому что такие разговоры вообще нежелательно было вести в кафешках.

— Нет… — замялась она. — А что, думаете стоит?

— Думаю,