Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

И должны подтверждать эти тезисы везде, противопоставляя себя миру коммунистического тоталитаризма. Позиционировать себя, как нация, без которой невозможно обойтись. Именно американцы остаются богатейшим, сильнейшим, наиболее открытым обществом на Земле. Это пример экономической эффективности и технологического новаторства, икона популярной культуры во всех концах мира, и признанный честный брокер в решении международных проблем.

Его внимательно слушали. Лицо Рокфеллера даже как будто разгладилось.

— Но мы не должны забывать о том, что держава, получившая господство в Евразии, тем самым получает господство над всем остальным миром. Эта огромная, причудливых очертаний евразийская шахматная доска, простирающаяся от Лиссабона до Владивостока, является ареной глобальной игры, причем доминирование на всем Евразийском континенте уже сегодня является предпосылкой для глобального господствующего положения. Мы не закончили свой рост. Между нами и окончательным мировым господством стоит лишь проклятая Россия.

Осмелюсь повторить слова сэра Маккиндера: Тот, кто правит Восточной Европой, владеет Сердцем земли; Тот, кто правит Сердцем земли, владеет Мировым Островом (Евразией); Тот, кто правит Мировым Островом, владеет миром.

В настоящее время Соединенные Штаты, не европейская держава, главенствуют в международном масштабе, при этом их власть непосредственно распространена на три периферических региона Евразийского континента, с позиций, которых они и осуществляют свое мощное влияние на государства, занимающие его внутренние районы. Независимая Европа -это постоянная моральная и экономическая угроза Соединенным Штатам, которые не могут и не должны допустить возникновения объединенной Европы, которая могла бы выступить как самостоятельный геополитический блок, сдерживая геополитические устремления США. В будущем ни одно государство или же коалиция государств не должны консолидироваться в геополитическую силу которая могла бы вытеснить США из Евразии.

Вот часть моих тезисов.

— Браво! — Вэнс похлопал руками. — Довольно честно.

Ли молчал, о чем-то раздумывая. Он не из тех людей, что отдает приказы. Он любил их разрабатывать, получая общую задачу. Рокфеллер же размышлял.

— Стратегию я увидел. Но какими путями ее достигать?

Збигнев- развел руками:

— Я не волшебник. Это работа для целой команды.

Джей встал и подошел к двери:

— Я скоро вернусь.

Они, не сговариваясь втроем налили виски двадцатилетней выдержки. Такое дело нужно было запить. Бжезинский подумал, стоит ли спрашивать у Ли про недавний погром в одном европейском замке, но решил, что не стоит. Если тот прав и русские действуют через «прокси», то все они в какой-то степени подвергаются опасности. И тут точно необходима секретность. Тогда зачем его позвали на шоу? Непонятно. Рокфеллер вернулся с моложавым улыбчивым человеком:

— Имею честь представить вам, Гэри Харт. Харт возглавил избирательный штаб на президентских выборах 1972 года. Считаю, что он будет вам полезен, как отличный организатор и подкованный юрист. Мы должны найти слабые места в нашем законодательстве, и такие же бреши в Советов. Мы считаем, — Збигнев тут же понял от имени кого говорит Джей, — что пришло время начать экономическую войну с советской Россией. Необходимо их ослабить, работая с их элитой и молодежью. Встретим в конце месяца, джентльмены.

Спецкор «КП» Дарья АСЛАМОВА вспоминает, как в 2008 году брала у Збигнева Бжезинского интервью.

Он произвел на меня впечатление дьявола. Хитрого дьявола средней руки. Невероятная энергия в хилом, тщедушном теле, язвительная ирония, спрятавшаяся в уголках узких старческих глаз и необъяснимое чувство опасности. Разве можно бояться немощного старика? Можно, если его ум обладает разрушительной силой, рядом с которой атомная бомба — лишь детская игрушка.

Когда-то я испытывала молодую ненависть к этому человеку, сделавшему все, чтобы разрушить мою Родину, СССР. Бжезинский — автор целой идеологии «борьбы с тоталитаризмом». Это была гениальная идея — превратить схватку «капитализма с коммунизмом» в борьбу «демократии с тоталитаризмом», тем самым лишив противника морального перевеса. До этого финансовому капиталу было нечего противопоставить идее «всеобщего братства и солидарности».

С опытом ненависть ушла. Я даже протянула Бжезинскому руку со словами: «Приятно пожать руку самому знаменитому из наших врагов. Особенно если враг умен». Он смерил меня высокомерным взглядом: «Это верно. Однако плохая идея — увеличивать количество врагов, что, например, любит делать ваш Путин».

Я пришла к Бжезинскому с четким желанием узнать, что мы НЕ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ. Как? Очень просто. Спросить у него совета, куда России двигаться. И сделать с точностью до наоборот. Бжезинский немедленно заговорил о федерализации России: «Россия не сможет развиваться из-за исключительной централизации. Если бы у вас сложилось содружество республик с центрами на Дальнем Востоке, в Сибири и в Москве, все регионы оказались бы в куда более выгодных позициях. Если бы США были централизованной страной, как Россия, у нас никогда не было бы Калифорнии и Нью-Йорка». «Но США и Россия — страны с совершенно разной исторической реальностью, — возразила я. — В США в каждом штате проживают люди разных национальностей и даже рас. Россия же, напротив, состоит из национальных республик, каждая из которых может претендовать на самостоятельную роль. Федерализация — это первый шаг к распаду России». «К сожалению, у вас есть тенденция рассматривать любые критические замечания как враждебные», — заметил мой собеседник.

В Бжезинском чувствовалось раздражение на сам факт, что Россия как единая страна все еще существует, что дело его жизни не закончено. Да, СССР мертв, но Россия жива. Значит, надо ее добить федерализацией, раздробив на множество вздорящих, скандалящих до крови мелких республик. Вот тогда можно спокойно умереть. Но он все еще жив. Впрочем, Бжезинский вообще вряд ли когда-нибудь умрет. Он бессмертен. Как бессмертна идея войны. Ведь войны, холодные или горячие, никогда не заканчиваются.

Глава 4

4 марта 1972 года. Родезия. И в саванне растут пальмы

Аэропорт Солсбери был относительно компактным. Поэтому тяжелый АН-25 особо выделялся на фоне остальных самолетов. В основном это были небольшие пассажирские модели, среди которых серела парочка «Геркулесов». АН-25 сделал лишь одну остановку на советской базе в Бербере. Там имелась длинная полоса и обсуживающий сервис. Очень удобное место для подскока в южную Африку. Международных рейсов в столицу не признанной Родезии было мало. Большая часть рейсов отсюда осуществлялась в ЮАР или португальский Мозамбик. Вернее, что от него оставалось. Ангола несколько месяцев назад пала, там порядок наводили кубинские бригады наравне с местными марксистами. Мозамбик же разрывали на части сепаратисты, относящиеся к различным левацким фракциям. И боевые стычки там не утихали. Здесь же оставалась видимость спокойствия.