Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Это тебя и волнует, так?

— Ага. Это, блин, та еще проблема. Такой флот — слишком большая сила, чтобы передавать ее одному человеку.

— Пошли еще двоих.

— Что?

— Поставь во главе триумвират.

— Что-что?

— Очень просто, милый, — если флотом будут управлять трое, каждый будет жопу рвать, чтобы обойти остальных. И, честно сказать, на всю операцию у флота уйдет неделя. Чтобы сговориться против тебя и провернуть это дело успешно, нужно куда больше времени. Кроме того, девяносто процентов рядовых верны именно тебе. Ты дал им все, Аль, — жизнь и цель. Не продавайся задешево; то, что ты сотворил с этими людьми, — просто чудо, и они это знают! Они славят твое имя. Не Луиджи. Не Микки. Не Эммета. Тебя, Аль.

— Гм-м.

Он кивнул. Уверенность постепенно возвращалась. Джеззибелла рассуждала очень разумно. Как всегда.

Капоне обернулся к ней. Лицо ее было смутно видно в свете звезд. Сегодня она совместила свои облики — соблазнительница и спортсменка. Платье искристого перламутрового шелка не столько подчеркивало фигуру, сколько намекало на ее совершенство. Джеззибелла была устрашающе притягательна. Весь вечер Аль приходилось с трудом сдерживаться, впитывая похоть тех, мимо кого она пролетала в танце.

— Черт, — пробормотал он. — И что я сделал, чтобы заслужить такую награду, как ты?

— Все, — ответила она.

Она ткнулась кончиком носа ему в лицо, нежно прильнув к его телу.

— У меня подарок для тебя, Аль. Мы берегли его на подходящий случай, думаю, время пришло.

Он сжал ее покрепче.

— У меня уже есть лучший подарок.

— Льстец.

Они поцеловались.

— Подождет до утра, — решила Джеззибелла.

Лифт привез их в незнакомый Капоне район Монтерея. Стены из голого камня, и ползущие под потолком воздуховоды и кабели. Тяготение — от силы половинное. Аль скривился: единственным, что в этом столетии он активно ненавидел, оказалась невесомость. Джез упорно пыталась затащить его в койку в осевых номерах отеля, но он так и не смог себя заставить — от одной мысли его выворачивало наизнанку.

— Где мы? — спросил он.

Джеззибелла ухмыльнулась. Этим утром она надела обличье всезнающей беззаботной девчонки, а вместе с ним — снежно-белый корабельный комбинезон, растягивавшийся на ней, как резина.

— У причальных уступов. С тех пор, как ты взял власть, они почти не использовались. До последнего времени.

Аль послушно пошел за ней по коридору в смотровой зал. Там, у прозрачной стены, уже ждали Эммет Мордден, Патриция Маньяно и Микки Пиледжи. Все трое гордо улыбались, и мысли их отражали то же чувство. Джеззибелла потащила Капоне к окну.

— Эту штуку мы захватили пару недель назад на одном из астероидов, — объяснил Микки. — Собственно, мы одержали ее капитана, а потом пришлось убедить одержателя перенестись в новое тело через сродственную связь. Джеззибелла решила, что тебе понравится.

— Что еще за черт, Микки?

— Наш тебе подарок, Аль, детка, — ответила Джеззибелла. — Твой флагман.

Она с нетерпеливой улыбочкой указала в окно.

Капоне выглянул. На скале прямо под ним покоился звездолет не иначе как самого Бака Роджерса — глянцево-алая торпеда с желтыми стабилизаторами и пучком медных дюз на корме.

— И это мне? — изумленно переспросил он.

Интерьер звездолета полностью соответствовал внешнему виду — шедевр декора 1930-х. Капоне было здесь так уютно, как не было с момента воскрешения. Это была его мебель, его стиль. Кусочек родины.

— Спасибо, — искренне сказал он Джеззибелле. Она поцеловала его в кончик носа и взяла под руку.

— Это черноястреб, — объяснила она. — Одержателя зовут Камерон Люнг, так что будь с ним повежливее, Аль. Я обещала ему, что когда все утрясется, мы найдем ему человеческое тело.

— Само собой.

На прогулочную палубу вела железная лесенка. Аль и Джеззибелла устроились, обнявшись, на мягкой кушетке, обтянутой зеленой кожей, глядя через широкие иллюминаторы на заостренный нос корабля. Шляпу Капоне снял и положил на плетеный столик рядом. Снова он царь в городе, без сомнений.

— Камерон, ты нас слышишь? — спросила Джеззибелла.

— Да, — послышалось из забранного серебряной решеткой динамика.

— Мы бы хотели посмотреть на флот перед его отбытием. Отвези нас, пожалуйста.

Аль сморщился, хватаясь за широкий подлокотник. Опять эти долбаные перелеты! Но перегрузки, к которой он мысленно приготовился, не было. Только сменилась картина за иллюминаторами. Серебряно-белый решетчатый шар монтерейского космопорта, медленно вращавшийся, уплыл вбок и вверх.

— Эй, я ничего не чувствую! — восторженно вскрикнул Аль. — Ни перегрузки, никакой херни! Черт, вот как летать надо!

— Ага. — Джеззибелла ловко прищелкнула пальцами, и к ней подбежал мальчуган в белом мундире стюарда. Волосы его были расчесаны на прямой пробор и смазаны бриллиантином. — Бутылочку Норфолкских слез, — приказала она. — Это стоит отпраздновать. И выпить за успех. Да, не забудь остудить бокалы.

— Слушаюсь, мисс, — пропел мальчик. Аль хмуро покосился ему вслед.

— Не молод для такой работы?

— Это Уэбсли Прайор, — вполголоса объяснила она. — Славный мальчик.

— Сын Кингсли?

— Да. Я решила, что лучше держать его под рукой, так, на всякий случай.

— Понятно. Согласен.

— А насчет корабля ты прав, Аль. Биотехом только и можно летать. Моя компания все экономила, а мне следовало бы нанять такой на мой концертный тур. И лучшие боевые корабли — тоже биотехнические.

— Да? А сколько у нас таких?

— Три, включая этот. Мы и эти заполучили только потому, что застали капитанов врасплох при захвате астероидов.

— Жалко.

— Да. Но в этот раз нам должно повезти больше.

Капоне широко ухмыльнулся и откинулся на спинку кушетки, глядя, как из-за края иллюминатора выплывает серп Новой Калифорнии.

Камерон Люнг удалялся от Монтерея на двух g, двигаясь в направлении планеты, висевшей в ста десяти тысячах километров под астероидом. Далеко впереди скользил по своей пятитысячекилометровой орбите флот Организации — цепочка судов, каждое точно в двух километрах от последующего. Выходя из конуса тени, они вспыхивали на солнце металлическим блеском, словно на планету медленно навивалось серебряное ожерелье.

Чтобы собраться здесь и построиться перед прыжком, покинув точки сбора близ орбитальных астероидов, у них ушло двое суток, несмотря на все приказы Эммета Морддена и Луиджи Бальзмао. Флагманом служил «Сальваторе», прежде крейсер новокалифорнийского флота, а теперь штабной корабль Луиджи.

Висевший в двух миллионах километров над южным полюсом планеты космоястреб «Галега» наблюдал за тем, как собирается флот. Рой осыпающихся на Новую Калифорнию замаскированных зондов-шпионов отслеживал занимающие свои места в цепи суда, перехватывал переговоры. Учитывая наклон орбиты флота — два градуса к экватору, «Галега» и ее капитан Аралия рассчитали теоретическое число возможных координат выходных точек. Мишенью могли оказаться пятьдесят две звезды.

Йосемитское Согласие отправило космоястребов, чтобы предупредить