Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

наказывая виновника разрушения клановой башни за него, лишая его этого права. Делали это прямо сейчас, напоказ гневаясь и расточая улыбки в лице императорского дяди.

Мерзавец, согласившийся примкнуть двенадцатым… будто не знал, что не найдется даже восьмого. Патентованный интриган, своим обещанием втоптавший Черниговского еще глубже в яму, вырытую для него ими же самими.

Еще одна сигарета была размолота в прах под напряженными пальцами.

Эти сволочи специально сделали так, чтобы создать между ними конфликт. Они назначат Самойловым наказание — никто не спорит. Но князь был на сотню процентов уверен, что император оставит виновника живым.

И что получится в итоге? Башня разрушена. А подлец, ее разрушивший, ходит на свободе. Убить его — выразить сомнение в справедливости императора, оскорбить его суд и пренебречь высочайшим решением. Да еще фактически надругаться над якобы «дружеской подсказкой» от Романа Глебовича, что бесспорно раструбит о беспомощности Черниговских, проваливших столь простой и очевидный вариант устранения проблемы.

Оставить Самойлова в живых, смириться и забыть… Отстроить башню. Жить, как раньше.

Никто не пойдет за человеком, об которого прилюдно вытерли ноги, а он ничего не сделал.

Это и была политика — сделать так, чтобы человек скрежетал зубами в бессильной злобе, а тебе мог только улыбаться, благодаря за мудрость, которой так и не удалось воспользоваться.

По счастью, в играх на большой арене было множество обходных вариантов. Например, по-простому скрасть человечка до суда.

Раз лишить гражданства неведомо где прятавшегося Самойлова Максима не удалось, то оставался более прямолинейный вариант — задержать и похитить его отца по дороге в Кремль. Пытать и убить, продемонстрировав сиятельному и светлейшему обществу жесткие и уверенные позиции Черниговских.

Император, безусловно, будет зол и недоволен. Но это всего лишь убийство человека на его земле, а не нарушение императорского решения — можно обойтись вирой и немилостью.

Главное — мнение иных князей, что бесспорно поддержат возмездие. А легкая конфронтация с императором даже добавит Черниговским веса в глазах этих князей.

Оставалось дождаться новостей от исполнителей — в Москве не так много дорог, ведущих к Кремлю. А полиция все еще подчинялась его ведомству.

Только отчего-то Самойлов-старший совершенно по-хамски не торопился на суд к главе государства. Почти десять ночи, и хотя путь его начинался прямо из княжества Шуйских, но решение было принято еще днем, а спецрейс под такое событие обязан был обернуться еще засветло.

Черниговский поднял телефон и парой фраз распорядился предоставить информацию.

В кабинет робко просочился порученец — один из новых, тот, что смог устроить ему встречу с Романом Глебовичем. Но последнее обстоятельство сейчас шло ему только во вред.

Князь на вошедшего посмотрел вовсе без ласки во взгляде, нахмурившись и жестом приказав зачитывать с принесенного порученцем листка.

— Информация по Самойловым уточняется, но… возможно, его вообще нет в Москве.

— Он должен быть, — надавил волей князь. — Сегодня. В Кремле. До полуночи.

— Патрули удвоены. Все дороги находятся под наблюдением. Вертолетные маршруты отслеживаем. Линия спецметро также просматривается специалистами через вибродатчики. Но…

— В разговоре со мной это слово неуместно, — резко оборвал князь порученца.

— Ваши люди спешат доложить, что в данный момент император принимает князя Юсупова с дочерью. Говорят, их заставили очень долго ждать и приняли буквально несколько минут назад. Иные приемы на этот вечер не согласованы.

Фраза прошла мимо ушей князя Черниговского, чтобы вернуться секундой позже.

— Отец Самойлова Максима — Самойлов Михаил, — проговорил он уверенно и медленно.

— Истинно так.

— Отцом Самойлова Максима не может быть князь Юсупов, — столь же неспешно выговорил Черниговский. — Мальчишка рос и воспитывался на землях Шуйских. Все, что могут обсуждать Юсупов и Шуйский, это как их предки убивали друг друга и как будут убивать они, а потом их дети и внуки.

— Истинно так… — занервничал порученец, на полшага отступив к двери.

— Если бы мальчишка был из Юсуповых, под Екатеринбургом я видел бы его родственников, а не Шуйского-младшего, — произносил вполне весомые доводы Черниговский.

Шуйский, как он верил, пришел говорить и решать проблему на правах сюзерена. Было вполне понятно и логично увидеть его там — молодого и слишком уверенного в себе княжича, откликнувшегося на просьбу друга. Возможно, похить девчонку кто-то другой, и с Шуйским даже стали бы разговаривать, обсуждая варианты, как разойтись мирно. Только вот Черниговский желал видеть Шуйского мертвым, а декорации глухого и тайного местечка для этого подходили как нельзя лучше. И косточки бы не нашли, если бы не…

Гроза над головой, оглушительные раскаты и всполохи, дергающие спазмами напряженные мышцы. Запах озона в гари выжженной земли и сияние, расплывающееся радужными всполохами, стоило прикрыть глаза.

Князь Черниговский повел ладонью к боку, поддел рубашку и притронулся к длинной ране на теле, ощутив неприятный бугорок нагноения на коже от магического яда медвежьих когтей. Легонько надавил, ощутив, как легко и болезненно — словно сотней иголок укололи — продавливается припухлость.

И впервые за эти два дня ощутил страх — до дрожи в пальцах, касающихся гибельной раны, которую сейчас пытался подавить организм, а до того — два княжеских целителя.

Они, Юсупов и Шуйский, — вместе!..

— Он не накажет отца Максима, — слегка онемевшим языком пробормотал Черниговский.

— Мы перехватим его раньше, — уверенно и бодро доложили ему.

— Нет. — Неловким жестом запахнув рубашку, Черниговский поднялся со стула, опираясь руками о столешницу. — Его отец уже там.

Князь обернулся к окну, безуспешно пытаясь разглядеть через снегопад и ночь шпили кремлевских башен.

Позади притих порученец. Возможно, позабыл, как дышать.

— Еще что-нибудь? — облизав губы, произнес князь.

Ему нужна была пауза, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Что-нибудь спокойное, рутинное и не особенно важное.

— Письмо от Мстиславских по поводу совета князей в пятницу.

— У нас уже есть приглашение, — механически произнес Черниговский.

— Это не приглашение. Это требование быть.

Рана на боку заныла сильнее.

Ничего-ничего… В политике есть много вариантов для победы.

— Ты получил все материалы от своего предшественника? — обронил князь в тишину.

— Да.

— Заверши его работу. То, что он не успел.

— Будет сделано, — с готовностью и показной уверенностью произнес слуга.

— Что до пятницы — мы будем, — поддержал его тон князь.

Где-то совсем рядом бешено загрохотала гроза, странная для поздней осени, на мгновение обратив ночь в день и отразившись противной дрожью в оконных стеклах и плечах вжавшего голову князя.

Он дернул рукой, пытаясь зацепиться за стол, но чуть не рухнул вместе со спинкой стула. И только потом, до досады поздно, поднял защитный полог.

Но с улицы более не было звуков, а ночь вновь обрела белесо-серые оттенки большого города.

— Мы вернемся в пятницу, — чуть