Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

— И ещё о Ботвиннике. Михаил Моисеевич утверждает, что шахматные программы, появившиеся на Западе, не более, чем детская игрушка, в отличие от программы «Пионер», которая будет играть на уровне мастера или даже гроссмейстера. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Сам я в программировании ничего не понимаю. Но в шахматном компьютере «Чижик» я отвечаю за дебютную библиотеку и стратегические преференции. Как их воплощают в программный код — не имею понятия. Сейчас вышла новая модель, «Чижик — Чемпион Мира», её выход приурочен к Рождеству. Играет она в силу крепкого третьего разряда, но порой побеждает и перворазрядников. Главное отличие от программы «Пионер», разрабатываемой много лет уважаемым Михаилом Моисеевичем, заключается в том, что «Чижик Чемпион» существует. Всякий человек может купить её в Америке, Западной Европе и многих других странах, уплатив сумму порядка пятисот долларов, около трехсот пятидесяти рублей по официальному курсу. Недёшево, конечно, но всё же сумма не заоблачная. А программа «Пионер» только будет. Когда?

Я сейчас сделаю официальное объявление — по просьбе компании «Чесс Интеллект», производящей шахматные компьютеры. Не возражаете?

Ведущая не возражала.

— «Чесс интеллект» официально объявляет, что готова организовать матч между шахматным компьютером «Чижик Чемпион» и программой «Пионер» в течение тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Встреча может проходить на территории Советского Союза или любой другой страны по выбору Ботвинника. Матч будет состоять из шести партий с классическим контролем времени. Победителем будет считаться тот, кто наберет три с половиной очка или более. Призовой фонд — тут я сделал паузу, — призовой фонд целиком получает победитель. Сумма — один миллион долларов Соединенных Штатов Америки. От себя я добавлю, что знаю Михаила Ботвинника как безусловного бессребреника, но считаю, что миллион долларов хотя бы частично возместит расходы государства на шахматную программу «Пионер». Если, конечно, «Пионер» победит. Слово за вами, Михаил Моисеевич!

Ведущая с сожалением отметила, что время программы подошло к концу, и мы расстались.

Телевизионщики вернули меня в «Тбилиси».

Есть не хотелось совершенно: адреналин воспользовался резервами организма и полностью выключил аппетит. Ничего страшного, завтра день доигрывания, а у меня отложенных партий нет. Отдохну.

Я опять переоделся, теперь уже в спортивный костюм. Погуляю перед сном, успокоюсь.

На проспекте Руставели было весело. И многолюдно. Некоторые даже пели что-то грузинское.

— Ура, дорогой! Ты рад? — спросил встречный, теперь уже с явным грузинским акцентом.

— Ещё как рад, — ответил я искренне.

— В самой Бразилии! На Маракане! Два — два! Ура!

— Ура — отозвались окружающие. И я порадовался вместе с ними. Оказывается, тбилисское «Динамо» провело товарищеский матч с «Фламенго» в Рио-де-Жанейро, и тбилисцы сыграли превосходно. Народ высыпал на улицы радоваться, а тут я в динамовской форме! Меня обнимали, хлопали по спине, звали в гости.

Выждав удобный момент, я скрылся.

В гости, конечно, я не прочь, но во время чемпионата пить нельзя.

Глава 24

Мы будем и впредь!

Новогодняя ночь 1978–1979

Редкие троллейбусы и автобусы, куда более редкие такси — вот что мы видели на улицах Москвы тридцать первого декабря в двадцать два сорок пять.

Лиса вела «Волгу» аккуратно, но немножко нахально. Демонстрировала класс. И она, и Пантера ходили на специальные милицейские курсы вождения, где их обучали всяким премудростям, недоступным простым водителям, и теперь показывали мне, что время тратили не зря.

Определенно не зря. Если, конечно, целью было меня напугать.

Нет, ничего рискованного они не делали. Но скорость держали на грани.

Впрочем, для «Волги», которую они уже окрестили «Матушкой», эта скорость, шестьдесят километров в час, была сущим пустяком. Под капотом фордовский мотор, который легко — по словам девочек — выдавал на-гора и сто пятьдесят. Нет, успокоили они меня, это мы не в городе, это мы на специальной трассе проверяли.

Надо же — проверяли!

Ну да, пока я в Тбилиси возился с талантливой молодежью (так писали в «Советском Спорте», хотя три четверти участников были старше меня), девочки то и дело летали в Москву, по делам. Одно из дел — покупка «Волги». Покупали не в одиночку, позвали из Чернозёмска барона Шифферса. Как эксперта-консультанта. В «Березке-Авто», что на пятнадцатом километре, он придирчиво осматривал машины, слушал двигатель и даже делал испытательные поездки, три авто забраковал, и только четвертое позволил купить.

Со мной бы такое не прошло, мне бы продавцы не позволили копаться в «Волгах», как в сору, но с Ольгой Стельбовой они держались предельно вежливо, стараясь угадать каждое желание. И вот мы обзавелись «Матушкой», семиместным универсалом, заплатив изрядную сумму чеками. Ну и ладно. Зачем мне чеки, как ни для подобных покупок?

Последние дни я провёл в хлопотах: прилетев из Тбилиси, заказал и обналичил сто девяноста тысяч. Изрядная сумма. Зачем? Ольга сказала просто: «Из принципа!». Ну, я догадывался, что за этим стоит, спорить не стал, но было немного не по себе — держать такую сумму рядом с собой. Нет, я, конечно, соблюдал правила конспирации, никому об этом не болтал, но в сберкассе, для других закрытой, об этом знали — а что знают в сберкассе, знает свинья. В квартире стоял небольшой сейф, немецкий, трофейный, туда-то я и сложил пачки десяток, запечатанные банковской бандеролью. Не так и много пачек получилось, девятнадцать. Нес в обычном студенческом портфеле, подумать, что там состояние, постороннему невозможно. Но я беспокоился. Слегка.

А сегодня меня награждали. Да-да, Орден Трудового Красного Знамени нашёл, наконец, достойного. Меня. После стопроцентного результата на чемпионате Союза вдруг решили: пора! А то за границей не поймут. Или поймут, но неправильно. И начнут охмурять обиженного Чижика.

И в последний день года, в воскресенье, устроили церемонию награждения в Георгиевском зале Кремля. Сам Гришин вручил мне орден, сказав коротко «Так держать!» Всего же награжденных было сорок девять человек. Это снимало телевидение, чтобы все видели: воскресенье, не воскресенье, а страна заботится о своих верных сынах и дочерях, воздавая каждому по заслугам.

Потом был скромный фуршет (скромность сейчас в почёте), а затем мы отправились в Дом Писателей. Провожать старый год, встречать новый.

По сравнению с прошлым банкетом, который давал «Поиск» в нашем лице, сегодня всё было иначе. Властители дум и повелители сердец, творцы светлых миров и санитары миров тёмных, инженеры и автоматчики почти открыто лебезили и заискивали, ища внимания девочек. Вот как преображает человека должность!

Прежде что? Прежде мы могли принять или отклонить рассказ или повесть, а теперь! Теперь мы можем утвердить или отклонить целую книгу, много книг. Передвинуть в очереди, или упрятать в такой чулан, что и не найти.