Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

В общем, казнить и миловать! И нет, не мы, я тут ни при чём. Девочки. Но писатели не забывали и меня, заходя, так сказать, с флангов. Тост на невероятный, абсолютный результат! Результат, которого не видел свет, восемнадцать из восемнадцати!

Я скромно улыбался, и поднимал бокал с боржомом.

То ли Грузия меня разбаловала, то ли ещё что, но московский боржом потерял свою прелесть. Разборжомился. Может, его разливают прямо здесь, в Москве?

По этой ли, по иной причине, долго мы не засиживались. Стали прощаться. Дома дети ждут.

И вот теперь едем по зимней Москве к детям.

Машин мало, а пешеходов ещё меньше: мороз! Мороз лютый, минус тридцать пять, как сказали по «Маяку» из автомобильного приёмника. Ужас, и ужас. Хорошо, «Волга» из той серии, что предназначалась для экспорта в Финляндию, и рассчитана на полярные северные морозы, но всё равно, всё равно…

Помимо прочего, «Матушка» отличалась автомобильным номером. С таким номером гаишники машину запросто не остановят, себе дороже, и на мелкие прегрешения закроют глаза.

Хорошо быть равнее других!

Поставив «Матушку» на место в гараже — хорошем, тёплом, подземном, — мы поспешили к себе.

Нас ждали. Бабушка Ни и бабушка Ка передали из рук в руки малышек.

— Ждут, не дождутся, спать не хотят.

В Москве обе бабушки помолодели лет на десять, и с виду, и по активности. А почему бы и не помолодеть, от хорошей-то жизни можно. Бабушка Ка, оказывается, заядлая театралка, но в Черноземске её страсти потворствовал лишь радиоприемник, да два-три раза в году ходила в наши театры. Работа шестьдесят часов в неделю, домашние хлопоты, тут не до театров.

А теперь до театров. Она по-прежнему работает, но на полставки, в особых яслях, восемнадцать часов в неделю. А бабушка Ни устроилась в важную организацию — но консультантом, со свободным графиком. И в декабре они успели три раз сходить в театр, когда Ольга и Надежда бывали в городе. Столица!

Что ж, мы немножко повозились с Ми и Фа, спели им колыбельную, а те никак не хотели спать. Деда Мороза ждали.

Ещё и двух лет нет, а уже Деда Мороза подавай. Персонального.

— Может и придёт, в полночь, — сказала бабушка Ка.

Чтобы отвлечь малышек, я дал им новый орден.

Бабушка Как тут же протёрла его ваткой со спиртом. Во избежание.

Орден не облез.

— За стол, за стол, — позвали бабушки.

И мы послушно сели за стол.

Новогоднее празднество устроили в зале. И ёлка, высокая и пушистая, три с лишним метра, и стол, полный яств, и, конечно, телевизор.

Телевизор цветной, а фильм «Весёлые ребята», из прежних, черно-белых времён.

Но мне он казался цветным. Морская волна, небо, мелкий и крупный рогатый скот — все обрели цвет, объём и даже смысл.

Козел — это Радек.

Кто такой Радек, почему Радек — не знаю. Знаю одно: козёл — это Радек. И не нужно мне возражать!

Все посмотрели на меня.

— О чём вы, Михаил? Кто вам возражает? — спросила бабушка Ка.

— Я что-то сказал?

— Просили не возражать.

— Чижик устал, — сказала Пантера.

— Чижику нужно отдохнуть, — сказала Лиса.

— Но сначала встретим Новый Год! — сказал я.

Конечно, устал. Конечно, отдохнуть. Восемнадцать тбилисских побед забрали энергии столько, что можно было бы зажечь не только ёлочную гирлянду, но и всю ёлку, не только домашнюю, но и Кремлёвскую. Но жечь Кремлёвскую елку я не собирался, отнюдь. Зачем жечь, если у нас есть пригласительные билеты, и послезавтра мы поведём туда Ми и Фа. Маленькие? Ничего, чем раньше, тем лучше. Там и Деда Мороза увидят. Кремлёвского. И Снегурочку. Самого высшего разряда.

Время от времени звенел телефон. Редко. В Москве у нас близких знакомых и друзей единицы, да москвичи обычно поздравляют после полуночи, как мне сказала бабушка Ни. А из Чернозёмска или Каборановска попробуй, дозвонись, особенно в новогоднюю ночь, автоматическая междугородная связь пока ещё далека от совершенства даже там, где есть. А уж где нет…

Но все-таки звонили. Ольгу поздравил отец, и пригласил всю нашу компанию к себе, на завтра, к вечеру. Ну, ну, посмотрим, как живут члены Политбюро, до сих пор я в его московской квартире не был. Как-то случай не выпадал.

Теперь вот выпал.

И ещё телефонный звонок.

— Чижик, это тебя, — сказала Лиса. Как-то странно сказала.

Я подошёл к телефону.

Оказалось, это баронесса фон Тольтц. Возможная бабушка. Из Парижа. Она наскоро поздравила меня с наступающим, и вдруг стала говорить о великолепной чешской комедии, которую видела на кинофестивале в Каталонии:

— Очень, очень увлекательно. «Адела ещё не ужинала», главный герой — Ник Картер, ты ведь знаешь великого Ника Картера?

— Читал, — ответил я.

— Столько забавных эпизодов. Если будет идти в России — непременно посмотри.

И она попрощалась, пожелав всем Чижикам счастья в наступающем.

Странно.

Странно, что вообще дозвонилась. Если автоматическая междугородная связь у нас не очень, то международная — совсем никак. Нельзя запросто набрать номер и поболтать с приятелем в Париже и даже в Праге. Да и не автоматическая — тоже никак. Маменька много раз пыталась до меня дозвониться, а — не получается. Не соединяет, и всё тут. «Нет технической возможности на советской стороне», отвечали ей в телефонной компании. Это я узнал через общих знакомых.

Тут дело не в технике, объяснили знающие люди, вернее, не только в технике. Все звонки из-за рубежа обязательно прослушиваются. Мало ли, вдруг капиталисты дадут вражеские инструкции на враждебные действия затаившимся врагам? А поскольку разговоры зачастую ведутся на иностранных языках (мы с баронессой говорили по-немецки), то и прослушивающий должен их знать, не так ли? А много ли у нас людей, знающих иностранные языки настолько, чтобы понимать беглую речь? Конечно, такие люди есть, но в ограниченном числе. И для них находятся куда более важные дела, нежели слушать разговоры бабушки из Парижа и внука из деревни Кистеневки Каменского района Чернозёмской области. Да хоть и из Москвы. Вот если бы разговор заказал Фишер, тогда да, тогда человек найдётся. И то не в момент.

Странно, что баронесса заговорила о чехословацком фильме. С чего бы вдруг? Я кино, конечно, люблю, но не настолько, чтобы говорить о нём в новогоднюю ночь, да ещё с баронессой, да ещё о фильме, который я не видел, и не факт, что увижу. С баронессой я и разговаривал-то считанное число раз, и никогда речь не заходила о кино. Ник Картер, надо же! Король сыщиков, гроза преступников, человек, чьи визитные карточки с девизом «всегда начеку» и парой револьверов по сторонам хранятся у самых известных людей мира — ну, так считают буржуазные писаки, штампующие роман за романом