Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

– Нет, Роза, этого нельзя.

Роза надула губы, словно обиженная девчонка. Даже щёки у неё задрожали от обиды.

– Мне нужно, чтобы Лоркан выздоровел окончательно и приступил к службе. Конечно, если он очень меня попросит, я обдумаю его просьбу. Но не факт, что соглашусь.

– А Рэйшен при тебе живёт, – буркнула Роза. – Тебе, выходит, можно.

– Да, мне можно, – отрезала Элина. Ей вовсе не хотелось пререкаться с настырной толстухой. – Если хочешь спросить, почему, давай поменяемся с тобой на пару дней местами. И нет, Рэйшена я тебе не оставлю.

Роза и Рэйшен с одинаковым ужасом взглянули на Элину.

– Он ущипнул меня за щёку!

– Я знаю. Он больше не будет. И давай закончим об этом. Так что насчёт моего поручения? Ты согласна? Или не справишься?

Роза сложила руки на груди:

– А почему нет? Согласна! А всем, кто надо мной потешался, пусть будет стыдно!

Роза выплыла из комнаты с королевским достоинством. Рэйшен упал на стул и беззвучно засмеялся. А Элина вытянулась на кровати. И да, сегодня именно она не скинула сапоги.

* * *

Она и сама не заметила, как провалилась в сон. А когда проснулась, в окно лился мягкий вечерний свет. Рука почти не болела. Покой многое лечит.

Дом жил своей жизнью: слышался топот сапог, звон посуды, обрывки смеха. С площадки возвращались к ужину подопечные Дэвлина. Из кухни ползли аппетитные ароматы. Где-то переговаривались и хихикали служанки.

Элина улыбнулась. Как будто и не было брошенного в неё камня, порки на площади, разговоров со Сныстом, ранения Лоркана, споров с Дэвлином…

А куда, интересно, вновь исчез Рэйшен? Пробует новый сорт пива в одном из трактиров? Болтает с гномами? Ищет мастерскую фальшивомонетчиков? Любезничает с Мадогом? Как же хочется просто остаться в кровати, завернуться в одеяло и заснуть до утра! И ничего обо всём не знать! Но «не знать» Элине было не положено. Поэтому следовало подняться и всё выяснить.

Стараясь не тревожить руку, Элина поплескала себе в лицо водой и поправила причёску. Всё это можно было делать самостоятельно, только времени на эти дела уходило намного больше. Поэтому, когда Элина спустилась вниз, солдаты уже поужинали и шумно радовались чему-то своему. Элина узнала голос Меурига и порадовалась, что её экспедиторы влились в общую жизнь.

Ощутив лёгкое прикосновение на плече, Элина вздрогнула. Ей не нравилось, когда подкрадываются сзади. Зато у дроу это было любимым развлечением.

– Знаешь, чему они радуются? – спросил Томори.

Раб он или нет, но навыки у него отличные. Даже Рэйшен это признал.

– Во-первых, ясного тебе неба, Томори, – с раздражением сказала Элина, – мы с тобой сегодня не виделись. А во-вторых, не подкрадывайся. Это пугает.

– Хорошо, – покорно ответил Томори. – Но знай, что он собирается играть вопреки твоему распоряжению.

– Кто собирается? Что играть? И какое распоряжение ты имеешь в виду?

Томори с недоумением смотрел на неё.

– Парень, у которого Шёпот Леса. Меуриг. Он собирается нарушить твоё распоряжение и поиграть…

Элина замерла. В суматохе последних событий она совершенно забыла предупредить Меурига! Он ничего не знает!

– Он ничего не нарушает, – слабым голосом произнесла она. – Я забыла его предупредить… Прости, Томори.

Раб укоризненно смотрел на неё, и Элину окатил стыд пополам с испугом. Как она могла забыть?!

– Они в опасности. Она чувствует этот инструмент. Её магический запас почти полон, и она собирается его использовать.

Сейчас рядом с Элиной не было ни её экспедиторов, ни стражников, которых подобрал Дэвлин. Только Томори и ответственность за всё, что происходит в этом доме.

Глава 5

Тикаэла мягко ступала по деревянному полу, и ни одна доска не скрипнула под её поступью. Она осталась очень довольна собой: не только эти недоделанные дроу умеют правильно ходить! Шёпот Леса был неподалёку, она чувствовала его тёплый, знакомый зов. Никто не играл на нём, но посторонние грубые руки уже прикасались к граням инструмента, и он шептал что-то чужое, совсем не нужное ей.

Каждый шаг приближал Тикаэлу к цели. Скоро Шёпот Леса снова окажется там, где он и должен быть. Наконец она узнает о судьбе Ороина и остальных эльфов из морского народа, которые покинули западные берега, да так и не вернулись.

Нужная дверь. За ней – шум и выкрики. Но Шёпот Леса молчит. Никто не тревожит его покой. Тикаэла прислушалась к себе. У неё достаточно сил, чтобы справиться с людишками. С холодной усмешкой она толкнула дверь.

Внутри было светло: эти людишки не жалели свеч. Ещё бы! Платить за них придётся их предводительнице!

Вокруг длинного стола расселась солдатня. Вольготно же они себя чувствуют! Распустила их эта человечка! У Тикаэлы они бы ходили на цыпочках, не смея проронить лишнего слова. Она вспомнила Томори: хорошо вышколен, хотя в последнее время тоже стал позволять себе лишнее.

Во главе стола сидел молодой крепкий дроу, а рядом с ним – совсем юная девчонка-человечка. У местных самок такая традиция – спать с дроу? Тикаэла ухмыльнулась. Когда она заберёт себе всю четвёрку, они забудут об этих излишествах.

Молодой дроу держал в руках инструмент, и сердце Тикаэлы дрогнуло: нашла!

– Меуриг, сыграй! – просили солдаты, называя какие-то жалкие человеческие песнопения. – И ещё вон то, своё! Сыграешь?

Меуриг поглядывал по сторонам, а девчонка жалась к его локтю. Жалкое зрелище! Ещё противнее стало, когда этот Меуриг улыбнулся и кивнул. Как он вообще смеет улыбаться?! Дроу это не подобает! Тикаэла научит его дисциплине. Их всех.

Она шагнула через порог.

– Никто ничего играть не будет. Этот инструмент не для таких, как вы. Мальчик, отдай его мне, и я поступлю с тобой снисходительно.

Шум и разговоры стихли. Правильно. В присутствии настоящей хозяйки следует помалкивать. Тикаэла решительно приблизилась к дроу и его подружке.

– Дай это мне, – она протянула руку.

Дроу нагло ухмыльнулся ей в лицо. Мерзавец!

– А что ещё тебе дать?

Тикаэла стояла с протянутой рукой. Дроу не двинулся с места. Солдаты начинали посмеиваться. Она почувствовала себя глупо и убрала руку. Что ж, если они не хотят по-хорошему…

– У тебя слишком длинный язык, мальчик. Он пригодится тебе, когда ты примешься умолять меня не возвращать тебя домой, в родной клан.

Солдаты перестали смеяться. Их