Реквием забвения - Михаил Злобин

миларией Илисией. Она, не посвящённая в тайну об истинной личности правителя, старалась изо всех сил организовать достойный приём монаршей особе. И тут даже чёрствый Лиас счёл необходимым сделать вид, что он тронут таким гостеприимством.

— Здравствуй, малыш! — обрадовалась Полночь, увидав среди встречающих и Кая. — Как твои дела? Расскажешь мне?

Не по-детски хмурый мальчуган, услыхав, что к нему обращаются, тотчас же юркнул за пышные юбки бабушки. Там он сжался и спрятал лицо, всем своим видом показывая, что не настроен на общение.

— Извини Исла, но Кай с того дня ни с кем не разговаривает, — пояснила госпожа нор Адамастро. — Только в объятиях сна он может плакать и звать маму. Днём же из него не вытянуть и звука.

— До чего же… печально, — выдохнула озарённая, чувствуя, как слёзы предательски защипали её единственный уцелевший глаз.

— А в остальном с Каем всё хорошо? — вступил в беседу Гимран.

Мачеха Наставника подняла на Безликого измождённый взор, и уже по одному этому взгляду становилось понятно, как же тяжело ей приходится.

— По крайней мере, лучше, чем могло быть, — произнесла она. — От мысли, что моего внука едва не похитили темноликие выродки, у меня кровь стынет в жилах.

— Тем не менее, вы выглядите уставшей, — ляпнул Шёпот, после чего сразу удостоился болезненного щипка от соратницы.

Пускай и запоздало, но он осознал: подобные оценки — не то, что хочется слышать женщине. Но слово не пташка, его уже не изловишь. Однако милария Илисия восприняла эту реплику вполне спокойно. Разве что вздохнула слишком тяжело и протяжно.

— Я знаю, экселенс нор Лангранс. Просто Кай после случившегося очень плохо спит. Ему снятся кошмары. Мне приходится успокаивать его по нескольку раз за ночь.

— А что же Наставник? Он не помогает вам? — осторожно осведомилась Исла.

— Чаще мешает, — грустно усмехнулась Илисия. — Он безвылазно торчит в своей лаборатории, не ведая ночь ли сейчас царит или день. А иной раз от грохота, который порождают его эксперименты, сотрясается весь дом. Кажется, я уже видела трещину на углу…

— Но почему экселенс Ризант так себя ведёт⁈ — нахмурилась гран Мерадон. — Ведь его сын сейчас нуждается в нём!

— Ах, Исла, всё не так просто… — удручённо прикрыла веки хозяйка. — Риз одержим своей идеей вернуть Вайолу. Он думает, что…

Услыхав имя мамы, малыш отлип от пышных юбок миларии нор Адамастро и заозирался. В его янтарных глазках вспыхнул такой истовый огонёк робкой надежды, что у Ислы от жалости перехватило дыхание. Бедное, несчастное дитя…

— … кроме того, проблема ещё и в самом Кае, — продолжала рассказывать Илисия, не заметившая, что её собеседница ненадолго выпала из разговора. — Он… он теперь страшится отца.

— Почему? — внутренне похолодела Полночь, боясь услышать какую-нибудь жуткую историю.

— После того нападения Риз… в общем, ему тоже досталось. Ожог на его лице пугает мальчика. Он сразу замирает, трясётся и безмолвно пускает слёзы. Возможно, это увечье слишком сильно напоминает малышу о том злосчастном дне…

— Милария нор Адамастро, мы можем увидеть Ризанта? — беспардонно вторгся в беседу лжепатриарх. — Прошу извинить мою напористость, но мы ради этого и прибыли.

— Вы можете попытаться, Ваше Благовестие, — с поклоном ответствовала Илисия. — Но я не могу дать вам никаких гарантий.

— Принимается, — решительно кивнул Лиас.

После этого хозяйка повела их по коридорам новенького поместья. И вроде всё здесь было — красивая изящная мебель, картины в массивных рамах, гобелены со свежими узорами и неистоптанные ковры. Серебряные подсвечники блестели, не успев покрыться тёмной патиной. В дорогих буфетах сверкала кристальной прозрачностью стекла мастерски изготовленная посуда и изящные вазы. Но… от всего этого веяло какой-то холодностью, будто это не жилище, а лишь искусственная декорация.

Всё-таки правду говорят, что уют в доме создают не вещи, а люди, которые его населяют…

Местом для своей лаборатории Наставник избрал глубокий подвал. Его всегда тянуло подальше от посторонних глаз. Не любил он, когда ему мешали. Но в то же время, крайне редко срывался, даже если приходилось отвлекаться от очень важных исследований.

Хрустальный перезвон металлических пластинок гости поместья заслышали ещё издалека. Шёпот и Полночь, которые много дней провели рядом с Наставником, сразу поняли, что это не просто какая-то мелодия. Когда экселенс Ризант играл, то все бросали свои дела, чтобы насладиться чарующими переливами его музыки. Но сейчас звучала не волшебная композиция, а череда выверенных, отточенных интервалов. Они не текли плавно, а складывались друг на друга, следуя строгой линейной логике. Слух улавливал сложные ритмы — ритмы заклинательных формул, где каждый такт приближал к решающему аккорду, к кульминации всего плетения.

Наставник вычислял узлы какого-то неописуемо сложного и объемного заклинания…

— Спасибо, милария нор Адамастро, дальше, думаю, мы справимся сами, — ненавязчиво спровадил Илисию лжепатриарх.

Хозяйка, не смея спорить с правителем, исполнила глубокий реверанс и удалилась, оставив гостей перед дверью.

— Риз! Ризант! Ты слышишь? Это мы, открой! — бахнул кулаком об косяк Лиас.

Мелодия прервалась. Некоторое время ничего не происходило. Исла даже успела подумать, что Наставник не собирается выходить. Но потом дверь вдруг отворилась. Визитёры затаили дыхание, ожидая увидеть лишь сгорбленную фигуру, придавленную тяжестью потери и траура. Бледную тень от знакомого им человека, отравленного горем и чёрной меланхолией.

Но нет. Взгляд господина нор Адамастро отличался поразительной ясностью и глубиной. В нём читалось спокойное, почти безразличное осознание нечто такого, что скрыто от понимания остальных. Словно бы на экселенса Ризанта снизошло какое-то внутреннее озарение. И хоть лик его действительно был обезображен страшным ожогом, сам Наставник носил увечье без смущения или жалости к себе. Осанка его осталась прямой и уверенной.

Ни один мускул не дрогнул на лице главы рода Адамастро, когда взгляды гостей невольно задержались на жуткой отметине. Поразительно, но это новообретённый изъян, расползшийся ото лба и до самых губ, будто придавал экселенсу Ризанту не поддающегося описанию мрачного величия.

— Лиас? Исла? Гимран? Я знал, что рано или поздно вы приедете, — легко улыбнулся Риз. — Рад вас видеть, прошу, заходите.

Троица Безликих осторожно вошла в лабораторию Наставника, любопытно озираясь. И здесь вновь их ожидания разошлись с реальностью. Они-то предполагали, тут будет царить несусветный бардак и хаос. Но на деле оказалось, что просторное помещение содержалось в безукоризненном порядке.

У стен стояли музыкальные инструменты Ризанта — металлофоны и челеста. В