Деньги не пахнут 10 - Константин Владимирович Ежов

Смысл вопроса был прозрачен. Он уточнял, пришёл ли как крупный акционер, владеющий восемью процентами Envid.

— Скажем так — как крупный акционер и потенциальный деловой партнёр.

— Понимаю. Тогда с каких вопросов вы хотите начать?

— Для начала — с позиции акционера.

И потому не стал ходить вокруг да около.

— Как вы понимаете, приобрёл восемь процентов Envid не потому, что верю только в игровые видеокарты. Более того, уверен, что эта компания способна выйти далеко за пределы гейминга и открыть куда более масштабный рынок.

— Вы говорите об ИИ? — перебил он с лёгким смешком. — Поверьте на слово, в курсе вашей деятельности. Мне даже не пришлось специально что-то выяснять — такие вещи быстро становятся известны.

Он прозрачно намекал, что знает о моих инвестициях в ИИ-стартапы Кремниевой долины. Меня это не смутило. Да и не собирался ничего скрывать.

— Все ИИ-компании в моём портфеле упираются в одну и ту же проблему. Им отчаянно не хватает специализированных процессоров для глубинного обучения. Игровые архитектуры — это костыль, а не решение.

— Понимаю.

— И это не частная боль отдельных компаний. Это узкое горлышко всей индустрии. Весь рынок ИИ зажат ограничениями вычислительных мощностей. Если Envid первой предложит полноценное решение, вы захватите формирующийся сегмент и серьёзно увеличите стоимость компании.

Якоб на несколько секунд замолчал. Его взгляд стал осторожным, оценивающим, будто он взвешивал не только мои слова, но и меня самого.

— Вы понимаете, что сейчас не могу делиться ничем сверх того, что уже опубликовано. Закон о ценных бумагах обязывает нас обеспечивать равный доступ к информации для всех инвесторов.

Это была формальная, но необходимая ремарка. Именно поэтому в комнате находились юристы. Но именно поэтому крупные акционеры и добиваются личных встреч. Даже не произнеся ни слова напрямую, можно многое понять по паузам, интонациям, выражению лица.

— Разумеется. Вовсе не прошу раскрывать дорожную карту продуктов. Мне важно лишь понять, осознаёт ли руководство Envid потенциал этого рынка и есть ли у компании стратегия на фоне грядущих изменений в индустрии.

— Мы внимательно отслеживаем рыночные тенденции и предпринимаем соответствующие шаги.

Классический корпоративный ответ — гладкий, обтекаемый, не закрывающий ни одной двери.

— Тогда позвольте задать вопрос уже как потенциальному партнёру. Моим компаниям нужны чипы с поддержкой вычислений FP16 и интеграцией HBM. Если вам требуется подтверждение спроса, могу гарантировать — по крайней мере в этом сегменте реальный рынок уже существует. Как вы смотрите на возможность сотрудничества в этом направлении?

И недвусмысленно дал понять: если Envid создаст такие процессоры, мои стартапы станут их покупателями.

Но Якоб ответил, не изменившись в лице ни на йоту.

— Мы всегда открыты для обсуждения любых форм партнёрства.

Его голос звучал ровно, почти безэмоционально, а в воздухе переговорной повисла плотная, настороженная тишина.

«Лжец».

Если бы его слова были искренними, он бы тут же попросил конкретику — объёмы предполагаемых заказов, точные технические требования, сроки поставок. Но он не задал ни одного такого вопроса. А значит, процессоры для глубинного обучения по-прежнему не стояли для Envid в приоритете. Компания собиралась и дальше доить проверенную корову — игровые GPU.

Потому снова заговорил, намеренно повторяя мысль, будто вбивая гвоздь.

— На рынке ИИ прямо сейчас происходит смена парадигмы. Это тот самый момент, когда ранний вход определяет будущих монополистов.

Прямо дал понять ясно и без экивоков — не отстану, пока не услышу внятного ответа.

После короткой паузы Якоб Ёнг наконец заговорил.

— Мы полностью осознаём потенциал рынка глубинного обучения. Однако выбор момента входа не может строиться исключительно на прогнозах спроса. Мы обязаны учитывать зрелость технологий, состояние цепочек поставок, распределение ресурсов разработки и многое другое…

— Даже с учётом всего этого сейчас — подходящее время.

Якоб снова замолчал, вглядываясь в меня, словно примеряясь, затем продолжил уже другим тоном — более сухим, техническим.

— Помимо рыночных перспектив есть и сугубо инженерные сложности, которые возникают при переходе к реальному производству. Инвесторы смотрят на графики и цифры, а нам приходится думать об архитектурных ограничениях, интеграции программного обеспечения, нюансах производства.

Его пальцы начали отбивать ровный, почти раздражающий ритм по столешнице.

— Например, полноценная поддержка FP16 потребует полного пересмотра текущей SIMD-архитектуры, заточенной под FP32. Это изменение упаковки данных, переработка внутренних регистров. Если при этом упадёт эффективность векторизации, мы рискуем пожертвовать даже текущей производительностью FP32.

Он чуть наклонился вперёд.

— HBM — тоже не панацея. Да, пропускная способность возрастёт кратно, но по сравнению с GDDR5 это другое напряжение, совершенно иная структура контроллера памяти. Если мы ошибёмся, интерфейс памяти может стать узким местом похуже самих вычислительных блоков…

На середине фразы его лицо вдруг изменилось. Он словно очнулся и поспешно остановился.

— Ах, прошу прощения. Проще говоря — от проектирования до серийного выпуска остаётся слишком много нерешённых задач.

Едва заметно усмехнулся про себя.

«Он меня недооценивает».

Это был старый приём — завалить собеседника потоком терминов, дать понять: «Ты, парень с Уолл-стрит, всё равно этого не поймёшь». В этом ощущалась и скрытая снисходительность.

Когда оппонент выбирает такую тактику, вежливость становится излишней.

— Похоже, вы не намерены учитывать мои предложения.

— Это не так. Я всегда открыт к диалогу.

Тогда оставался только один ход.

— Открытость — это как раз кстати. После сегодняшнего разговора у меня возникло желание внести вклад в Envid более напрямую.

И посмотрел ему прямо в глаза.

— Меня знают как человека, способного предвидеть развитие целых отраслей. Я хотел бы применять это знание не со стороны, а изнутри.

— Вы хотите сказать…?

— Да. Я намерен войти в совет директоров.

Мне нужно было место в совете. Только там можно было напрямую влиять на курс компании. Якоб открыл рот, его лицо заметно напряглось.

— Мы высоко ценим ваши способности, но совет директоров формируется с упором на техническую экспертизу.

— Вы считаете, что мне не хватает квалификации? Более чем уверен, что могу дать компании серьёзную стратегическую ценность.

— Нет. Консультации по рынкам, отраслевым трендам, движению капитала были бы крайне полезны. Я даже готов обсуждать это. Но, тем не менее, сейчас это преждевременно.

Тогда просто улыбнулся. Он всё ещё думал, что-то там «прошу».

— Иными словами, вы отказываетесь от моей поддержки.

Лицо Якоба стало ещё жёстче.

— Вы же не собираетесь навязывать нам помощь?

— Навязывать? Разумеется, нет. Всем известно, что никогда никого не принуждаю. Просто намерен обратиться к акционерам