Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

* * *

Глава 2

Мясоедов убежал к себе, вернулся минут через пять. Вошёл в мою комнату, не постучав. Притащил рюкзак, набитый под завязку. Из-под клапана торчали рукава какой-то рубашки, мелькнул край полотенца. Лицо решительное, челюсть сжата. Он уже смирился. Теперь собирался встретить смерть подготовленным, с чистыми носками и запасной зубной щёткой.

Людишки…

Саша высыпал содержимое на кровать. Посыпались носки, трусы, майки, ещё одна форма. Всё аккуратно сложенное, выглаженное. Мясоедов начал перебирать вещи, пытаясь запихнуть обратно компактнее.

Достал клетчатую рубашку, развернул её, пригладил ладонью. На лице появилось что-то вроде нежности. Парень смотрел на эту тряпку так, словно она была реликвией.

— Это лишнее, — сказал я, не оборачиваясь.

Подошёл, выдернул рубашку из его рук. Ткань мягкая, потёртая, старая вещь, много раз стиранная. Пахло стиральным порошком и чем-то домашним.

— Но это… — Саша моргнул, глядя на пустые ладони. — Мама подарила на удачу.

Голос дрогнул на последних словах.

— Удача здесь не работает, — я швырнул тряпку на кровать.

Она упала рядом с кучей носков.

— Работает свинец, — добавил я. — Патроны, гранаты, железо. Вот что работает.

Пнул его рюкзак носком ботинка, тот свалился набок.

— Вытряхивай, — приказал.

Мясоедов глянул на меня, потом на рюкзак, секунду колебался. Потом послушно поднял его, перевернул. Вещи посыпались на пол. Носки, ещё одно полотенце, какая-то книга в потрёпанном переплёте, зубная щётка в футляре.

Я присел на корточки, начал копаться в куче. Откинул носки в сторону, полотенце туда же. Взял книгу, глянул на обложку. «Легенды Старой Империи». Детская сказка для муравьёв.

Швырнул под кровать.

— Мусор, — констатировал я. — Остальное место забивай патронами. Понял?

— Но… — начал Саша.

— Понял? — повторил я жёстче, вперившись в него взглядом.

Мясоедов сглотнул, кивнул.

— Да. Понял.

— Хорошо.

Я встал, вернулся к столу. Достал свой рюкзак, демонстративно показал ему. Пустой. Совсем. Никаких вещей, никаких сантиментов.

— Видишь? — спросил я. — Вот так ты тоже сделаешь. А если сдохнешь — трусы тебе не понадобятся, еле ли выживешь — снимешь с трупа или найдёшь новые. Шевелись, Альберт ждать не будет.

Саша молча кивнул. Автоматически начал выгребать вещи из рюкзака. Зачем-то всё запихал всё под кровать. Я тем временем проверял накопленную экипировку. Пистолет с магическими пулями — заряжен, предохранитель снят.

— Готов, — сказал Мясоедов.

Обернулся — парень стоял с пустым рюкзаком, лицо решительное. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Он что, умудрился ещё умыться?

— Пошли, — бросил я.

Вышли в коридор. База гудела как растревоженный улей. Везде люди — бегали, таскали ящики, орали команды. Атмосфера паники никуда не делась, просто трансформировалась в хаотичную деятельность. Муравейник перед дождём.

Мы прошли по переходу в административный корпус. Коридоры забиты народом — кто-то плакал в углу, кто-то молился, кто-то писал письма домой. Пахло потом, страхом и дешёвым табаком.

Впереди, у окна, метрах в десяти, стояла Катя.

Я её сразу заметил в новой форме: чистой, выглаженной. Волосы уложены, макияж на лице. Она громко смеялась, запрокинув голову назад. Шея открыта, ключицы видны под воротом формы.

Рядом с ней стоял младший лейтенант. Плечистый мужик, квадратная челюсть, уверенная стойка. Он что-то рассказывал ей, положив руку на талию. Пальцы сжимали ткань формы, слегка мяли её.

Катя прижималась к нему бедром и смеялась его шуткам. Игриво шлёпала его по плечу.

— О, — только и сказал я.

Саша остановился рядом, замер, как вкопанный. Уставился на них, не моргая. Лицо пустое, никакой эмоции. Лейтенант наклонился к её уху, прошептал что-то. Катя хихикнула, закусила губу. Погладила его по груди ладонью — медленно, обещающе.

— Быстро, — заметил я вслух. — Даже быстрее, чем я думал.

Мясоедов молчал, просто стоял и таращился.

— Она… — голос скрипнул, сорвался. — Она с ним?

— Инстинкт самосохранения, — я толкнул его в плечо, заставляя двигаться дальше. — Самка выбрала ветку повыше и покрепче, твоя показалась ей гнилой.

Мы пошли мимо. Катя скользнула взглядом по толпе. На секунду её глаза встретились с моими. В них мелькнул испуг — быстрый, яркий. Потом она отвернулась, уткнулась носом в плечо лейтенанта.

— Но я… — попытался что-то выдавить Саша.

— Видимо, она не шутила, что может здесь и сейчас, — хмыкнул я. — Быстрая девочка, такие обычно выживают.

Мы прошли дальше по коридору. Мясоедов шёл молча, сжав челюсти. Желваки ходили ходуном под кожей. Руки в кулаках, костяшки белые, но он не оглядывался.

— Шагай, — бросил я. — Она уже купила свой билет, теперь это не твоя проблема.

Он резко кивнул. В его взгляде что-то умерло окончательно. Последние иллюзии сгорели, оставив только пепел. Это хорошо — мёртвые иллюзии не мешают в бою.

Мы дошли до кабинета Альберта. Дверь приоткрыта, из щели валил дым: табачный, густой, едкий. Толкнул дверь. Вошли. Накурено так, что можно повесить топор. Серая пелена висела под потолком, спускалась волнами к полу. Глаза резало мгновенно. Саша закашлялся, прикрыл рот рукавом.

Курпатов сидел за столом. Перед ним лежала карта сектора, развёрнутая на всю поверхность. Края придавлены пепельницей, кружкой, патронами. Пепельница переполнена окурками — они торчали во все стороны, как иголки у ежа.

Альберт хлопал глазами, водил пальцем по карте. Проводил линии, считал расстояния. Бормотал себе под нос:

— Сюда… Нет, сюда плохо. Может тут? Хотя нет, тут скалы. Сука! Нет тут спокойного места. Это же аномалия, твою мать, ещё и такая опасная.

Он поднял голову, заметил нас. Глаза красные, воспалённые. Не выспался или не спал вообще.

— Готовы! — сказал я громко, привлекая внимание.

— Явились, — буркнул Альберт, не поднимаясь. — Расклад дерьмовый.

— Как всегда, — я подошёл к столу, склонился над картой.

— Хуже, — он ткнул пальцем в одну из точек на карте. — Нас, Первую и Вторую команды кидают на четырнадцатую аномалию. Знаете, что там?

Присмотрелся к карте. Четырнадцатая аномалия — восточный сектор, окраина зоны контроля. Обозначена красным кругом.

— Скалы и туман? — предположил я.

— И гнездо, — Альберт сплюнул на пол, рядом со столом. — Разведка докладывает о повышенной