Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

— Ты что такое говоришь⁈ — Пятый внезапно взорвался и влепил Кузе звонкого леща. — Или вслед за Будановым на плаху захотел?

Затем, развернувшись ко мне, уже почти извиняющимся тоном добавил:

— Ты не подумай, командир. Он это так, по глупости ляпнул. Среди космодесантников коллаборантов не водится! Просто… хотелось бы знать, что нам светит.

— Ничего не светит, — я уверенно скрестил руки. — Ещё сутки-двое — и начнётся тихий бунт. Когда полетят головы, все повестки отменят.

Я представил это как сценарий своего нового романа. Хотя… почему «как»? Первый том я уже сегодня утром отдал оригинальному Сумраку. Скоро он выложит его на «АТ», и жители Земли 505 узнают, что не одиноки во Вселенной.

— Смотри, Сумрак, — Пятый пристально глядел мне в глаза. — Ты пообещал.

Уточнять, что именно, не требовалось. Пятый не был тем, кто разбрасывается ни дружбой, ни словами, ни угрозами.

— Да уж не сомневайся, — не спасовал я.

Напряжённый момент разрядила Клавдия Леонтьевна.

— Сумрак, напомню, что на сегодня у тебя назначена плановые процедуры в медкапсуле, — совсем уж синтетическим голосом, видимо, вычислительные мощности подошли к концу, проскрежетала кибер-комендант.

— Совсем забыл! — хлопнул я себя по лбу и наконец освободил руки, вручив пакет с майнинговой фермой Борису. — Держи. Не знаю как, но, думаю, вы сможете присобачить это к интерфейсу Клавдии Леонтьевны.

— Что это? — всё так же цифровым, а потому безэмоциональным голосом произнесла Клавдия Леонтьевна.

— Это же… — будто не веря в своё счастье, Борис округлил глаза. — Это то, что лежало у тебя на балконе⁈

— Ага, — подтвердил я его догадку. — Ну что, сможешь подключить? А то она вечно жалуется на недостаток вычислительных ресурсов.

Борис звучно сглотнул, а на его лбу выступили бусинки пота. Затем соник-техник кивнул, потом замотал головой и в конце неуверенно пожал плечами.

— Ну я попробую…

— Сумрак, я чего-то не знаю?

Я широко улыбнулся. Нейрокомендант только что сама дала мне в руки инструмент, который при помощи одного из моих бесполезнейших талантов — запудривания мозгов — позволит мне её же и обвести вокруг пальца.

— Ну определённо, чего-то ты точно не знаешь! Всего знать невозможно. Другой вопрос, что значит это твоё «чего-то?», в каких единицах измеряется незнание? Возможно ли измерение незнания в отрицательных величинах? Особенно если взглянуть на эту ситуацию с философской точки зрения, то может ли незнание чего-то конкретного быть ответом хоть на какой-то вопрос, кроме непосредственно самого: «Безусловного и бездоказательного знания того, что в четырёхмерном пространстве, где четвёртое измерение — время, любая сущность, неважно, биологическая или цифровая, обречена на незнание хотя бы чего-то в этом мире».

— Ошибка… 4096… — искусственная интонация Клавдии Леонтьевны и вовсе сбилась на цифровой треск и почему-то на звук диал-ап модема. — Переполнение буфера… конфликтующих протоколов…

— Понимаешь, Клавдия Леонтьевна, в четырёхмерной вселенной даже ты — лишь точка на кривой. Ты можешь вычислить всё, что угодно, но, как и все мы, не можешь знать всего.

Где-то в глубине серверной раздался звук, напоминающий то ли вздох, то ли разряд короткого замыкания.

— Перезагрузка… Инициирована… — прошипела она и отключилась.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я. — Теперь у нас есть минут пятнадцать.

Борис уставился на меня с восхищённым ужасом.

— Ты… Ты только что заглючил искусственный интеллект философским вопросом⁈

Я ответил цитатой из третьесортного боевика:

— Она начала задавать слишком неудобные вопросы. Если бы Клавдия Леонтьевна была человеком, её пришлось бы напоить. А так как печени у неё нет — пришлось импровизировать. В общем, Боря, не теряй времени. Если подключишь до того, как она включится, то и объяснять ничего не придётся.

И саркастично посмотрев на Лизу, произнес:

— Только, Гагарина, ради Партии прошу тебя, не надо при Клавдии Леонтьевне упоминать наше вмешательство. Она же, в конце концов, женщина, хоть и нейросеть! Пусть думает, что она сама так расцвела и похорошела.

Лиза прикусила губу, на секунду задумавшись, а затем кивнула.

— Ах да, — будто вспомнив, я повернулся к «одинаковым с лица». — Цлав, Толмацкий, вас это тоже касается. А то я вас, балагуров, знаю… Всем растрындите… — намекая на недосказанность, пошутил я, чем вызвал их недоумённые взгляды.

А затем, показательно постучав по циферблату часов, добавил:

— Ладно, команда, у всех нас был непростой день, поэтому отсыпайтесь. Но чтобы через четыре часа как штык! Кто не успеет — будет отчислен. А теперь, Гагарина и Голубчиков, за мной в медблок шагом марш. Остальные — отдыхать.

Оказавшись в медблоке наедине со своими студентами, я, слегка хмельной и не выспавшийся, смог наконец расслабиться, не боясь сболтнуть лишнего. Борис устроился у консоли медкапсулы, вводя параметры, по которым медицинские технологии дивного нового мира будут латать мой организм, перешивая его по образу и подобию Сумрака.

А именно: выведут наконец эти чёртовы камни из почек и ещё чуть-чуть подправят внешность по сохранённым в капсуле во время плановых медобследований матрицам Сумрака. Напечатают дополнительную мышечную массу, перекрасят глаза в цвет бутылочного стекла — как у оригинала. Ну и добавят заветный десяток см к этому самому. К росту, ага.

Чтобы, так сказать, уж совсем ничем не отличаться от своих изображений на плакатах. Хотя кого я на самом деле обманываю⁈

Ну и самое главное — мне в основании черепа наконец будет установлен имплант нейроинтерфейса. Причём не абы какой, а с оригинальным ЦЭП-токеном Сумрака, который он и вручил мне ночью.

Кстати, вот новость: сам нейроинтерфейс был ничем иным, как аналогом картридера для ПК, только интегрированный в тело. Само же ядро нейроинтерфейса подключалось в него, как та самая флешка, и было съёмным. Одновременно и электронный паспорт, и жёсткий диск со всеми паролями к личной жизни, и роутер для связи с «Коллективом». А там тебе и местный аналог киносервисов и соцсетей, пароли для дневников, кодов доступа и расписок о владении имуществом. В общем, то, чем для меня, для человека XXI века, стал смартфон, только еще важнее.

Отключи его от своего порта — и человек будущего превращался в обычного Homo sapiens'а.

Наверное, оригинальному Мэлсу было тяжело расставаться со своим фактически паспортом. Я бы, наверное, так не смог. Не смог бы отдать фактически всю свою личность пусть даже и похожему как близнец дубликату из другого Т-измерения.

Вытащив из кармана маленькое, не больше флешки, устройство, я протянул его Борису.

— Ты когда сам имплант мне поставишь — вот эту плашку воткни.

— Олег, откуда у тебя ЦЭП-токен? И… Чей он? — удивлённый соник-техник как-то странно на меня посмотрел.

— Сумрака, — честно признался я.

— Врёшь! —