BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

историю – историю Джулиана Беримена, второго альбома «Приемлемых», злополучного Первого ежегодного международного симпозиума по хронофеноменологии, судьбы Федеральной республики Восточной Австралии и «МАНИФЕСТА МУД*ЗВОНА» – выпала мне.

* * *

Через день после того, как Джулиан добирается до дому, закатывается домашняя гулянка. Красное пиво кру́жками и ванна, полная льда. Паркет – сплошь лоскутное переплетение липких отпечатков кроссовочных подошв. Резинки для волос на дверных ручках и чаша крепленого пунша.

Младший братец Зандера говорит:

– Женщины у меня в голове начали себя вести как порнозвезды. – Он и есть тот мудень, кто мог заменить Джулиана на новом альбоме, а Джулиан этого не хотел – я уверен, вы видите почему. – Виновата «АвСеть», я уверен, – продолжает он, и несколько голов покачиваются в горестном согласии. – До «АвСети», – говорит он, – у тебя имелся неограниченный выбор на порнорынке. А значит, была возможность освежать себе нёбо и утолять свои позывы погрешноватей чем-то более безобидным и респектабельным. Заедать стейк салатом. Теперь же с «АвСетью» единственное, что можно получить под прилавком, – то, что контрабандисты и шизики с черного рынка считают, будто нравится таким парням, как мы, – а могу вам сказать, у них явно довольно низкое мнение о нас как потребителях. Я имею в виду мерзейшую, извращеннейшую еблю, какую мне только доводилось видеть. В смысле, уж в этом-то я порылся, точно. Я исследовал все закоулки «ВольноСети», пока мог, чтобы откалибровать свои вкусы, и мне все удалось. Теперь же мне доступен лишь единственный закоулок, куда раньше я ходил, если чувствовал себя по-настоящему… как это называется? Нечистым, возможно. Что-то типа такого. Та спираченная срань, какую нынче получаешь, чувак… все натужное. Вымученные отсосы. Навязанный анал. Ебля в череп. Типа о личности теперь нельзя упоминать даже по цвету кожи – они хотят, чтоб ты ебся со скелетом. Тошнит меня от этого. Но эгей. Что ж тут поделаешь?

Встревает один из еще более младших дружков младшего братца Зандера:

– Да просто не смотри это говно, чувак. Если оно так ужасно.

– Так я же про это и толкую, чувак, – отвечает младший братец Зандера. – Я уже так давно ничего не смотрел в открытую, типа что-то хорошее, спокойное, что теперь, как закрою глаза, все – жесткач. Даже сдрочить не могу, если там не странно и без насилия. Иногда вспоминаю, о чем думал, когда был моложе. Думал я, бывало, про первую девчонку, в которую втюрился в старших классах. У меня целая такая фантазия раскладывалась, где наши семьи сталкиваются друг с дружкой в Бейтменз-Бее, типа, мы просто случайно проводим каникулы в одном и том же месте, а потому все лето у нас пройдет вместе, и пусть даже она всегда была немножко слишком уж клевой, чтобы со мною разговаривать, когда мы сталкивались в школе, – потому что училась на класс старше меня, сечете, – когда мы с ней остались наедине, то в самом деле хорошенько друг дружку узнали. А потом вечером накануне того, как ее семья возвращалась домой, мы пошли прогуляться по пляжу, и, когда я повернулся, она уже снимала рубашку. А потом и я уже раздевался, неуклюже, как ебть. И она меня укладывает такая на песок, и мы это делаем очень медленно, и часть всего шарма тут в том, что оба мы в себе не уверены. И все вот это у меня в голове – это еще до того, как у меня вообще секс случился, но так я его себе воображал. Я мог себе даже представить, как выглядела луна. И я дрочил, думая про эту блядскую луну! А знаете, что я получаю нынче, когда закрываю глаза? Знаете, что мне доступно? Сперма у людей на глазных, блядь, яблоках. Ужас, ужас, ужасная срань. Но эгей. Что ж тут поделаешь?

Поверх пластикового фужера пищит еще один голос:

– А Бейтменз-Бей сейчас разве не трудовой лагерь?

– Не в этом дело, – отвечает младший братец Зандера, скребя себе голову и не понимая, сколько он уже говорит и не сказал ли чего лишнего. Он уж точно не предвидел, что станет делиться столь многим со столь многими, но пьет он уже с трех часов дня. – Он-то да, но дело, нахер, не в этом.

Подваливает Зандер, спасая младшего братца от него самого.

– Джулиана видал? – спрашивает он.

– Джулиана? Джулиан вернулся?

– Похоже на то, – отвечает Зандер, забирая себе в рот опивки своего пива.

– Бля, – изрекает его младший братец. – А я так надеялся, что подменю его.

– Поглядим, – отвечает Зандер, подымая брови. Брови говорят: уже год никто не разговаривал с Джулианом, поэтому кто ж знает, сможет он сейчас что-то или нет. Единственный раз от него была весточка посредством сильно зашифрованной, сильно зачищенной открытки: он находился на борту судна у берегов Панамы и дул кокс, стоивший меньше бутылки воды.

Сцена, так сказать, раз уж мне теперь выпал миг ее описать, – жилье родителей Зандера и младшего братца Зандера в Северном Фицрое. Из тех обновленных складов, у каких сохранили фасад как памятник архитектуры, а остальное выпотрошили и перестроили все нутро. Родаки у них на юридической конференции в Куксленде, поэтому Зандер и его младший братец приняли на себя священный долг почти взрослых правонарушителей и объявили домашнюю гулянку. СМС разослали в семь вечера, к семи пятнадцати из кега уже потекло.

– То же и с музыкой, верно? – говорит кто-то из универских дружков младшего братца Зандера. – Типа того, что ты говорил про дрянь из-под прилавка. Тебя либо кормят коммерчески – а это, по сути, мусор, – либо то, что можешь купить из-под полы, где нулевой контроль качества. Посередке же весь этот мир, который пролетает мимо тебя.

Зандер, который слушает лишь в пол-уха, прикапывается:

– Мусор, значит?

Универский дружок младшего братца Зандера заледеневает.

– Бля. Нет, я не имел в виду…

– Все алё. Я тебе мозг поебываю. Искусство субъективно. Или как-то. – Зандера относит на поиски еще пива.

«Приемлемые» образовались года за три до этого. Поначалу то были только Аш и Джулиан. Познакомились они на третьем курсе юридического, начали меняться бутлегами старых альбомов «Квартальной вечеринки», «Убийц», и «Йе-Йе-Йе-хов»[7], а вскоре уже сдували у «Уголовного права» и «Процедуры Б», закатывая сейшаки в полуподвале у предков Аша. Джулиан умел играть и на гитаре, и на басу, но после того, как по частному приглашению Аша к ним присоединился Зандер Плутос, умевший только на гитаре, Джулиан оказался низведен до баса – то было первое из множества действительных или мнимых беззаконий, на него направленных. Квартет довершила Тэмми Тедески на