Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Зимун, которого ему рано или поздно предстояло убить.

– Чему ты улыбаешься? – с подозрением спросил Зимун.

Все последние два дня шлюпка подпрыгивала и покачивалась на волнах. Лишенный возможности видеть, Кип не мог прокладывать путь среди хаоса волн, делая гребки в нужный момент и пережидая очередной вал. Время от времени, наваливаясь на весло, он чувствовал, что оно вырвалось из воды. Тогда он сбивался с ритма и греб как попало, пока Зимун не выкрикивал резкую команду. Так продолжалось уже два дня. Два мучительных дня.

В первый день повязка была излишней: глаза у Кипа настолько распухли, что все равно не открывались. Во время сражения он случайно попал себе по лицу, а после еще Зимун добавил пару зуботычин. Его левую щеку и руку покрывали десятки мелких порезов от осколков мерлона на вершине зеленой погани, когда туда попало пушечное ядро. Вдобавок еще и Андросс Гайл проткнул ему ножом плечо и полоснул по ребрам.

Если бы не подготовка, полученная в Черной гвардии за последние месяцы, и не направленное на него оружие, Кип вряд ли был бы способен шевельнуться. Его мышцы дрожали от непривычки к подобным упражнениям, движения были неуклюжи, спина вопила при каждом гребке. Мускулы ног, которые приходилось постоянно напрягать, чтобы удерживать равновесие в прыгающей лодке, убивали его, руки и плечи чувствовали себя еще хуже. А ладони! Благой Орхолам! Ему казалось, что он окунул обе руки в источник боли. Его обожженная левая ладонь, начавшая было понемногу исцеляться, снова превратилась в клешню, которую было больно сжимать, больно разжимать и больно держать неподвижно.

Толстый, напуганный, Кип был в отчаянии.

– Немного левее, – лениво проговорил Зимун.

Кип не казался ему достаточной угрозой, чтобы выяснять значение его улыбки. Зимун был слишком осторожен, чтобы приближаться к пленнику вплотную при каждой мелкой провокации; к тому же волнение сегодня было слишком сильным, чтобы рисковать потерей равновесия ради минутной забавы.

Он ни разу не предложил сменить Кипа на веслах.

Единственным, что заставляло Кипа держаться, был страх. Но бояться двое суток подряд – дело утомительное, и Кип понемногу начинал закипать.

«Однако что я могу? Я ослеплен, сил у меня не хватит, чтобы сразиться даже с котенком – при любом резком движении мышцы наверняка сведет или они просто откажутся мне повиноваться. Зимун накрыл поле и держит на руках все карты: шесть рабочих цветов и пистолет».

Впрочем, стоило Кипу посмотреть на ситуацию как на игру в «девять королей», как его ужас стал убывать. Он представил, что анализирует стратегию со всем терпением синего извлекателя. Может ли Зимун хоть в чем-то оказаться противником настолько же грозным, как Андросс Гайл? Едва ли. «Тем не менее, имея на руках плохие карты, можно проиграть и неумелому противнику».

Зимун мог в любой момент с легкостью убить Кипа, не опасаясь суда или каких-либо последствий, поскольку никто никогда не узнал бы об этом.

«Да, да, это мы уже выяснили. Что дальше?»

Лучшей картой Кипа была Зимунова лень. Зимун понимал, что грести необходимо, иначе они попадут в лапы к пиратам и будут угнаны в рабство. Садиться на весла сам, однако, он не желал, а значит, Кипу ничто не грозило до тех пор, пока он не разозлит своего захватчика настолько, что тот позабудет о своей лени… «Или пока я не перестану быть ему нужен».

У Зимуна на руках были отличные карты, но даже лучшая карта бесполезна, если ты ее так и не выложил.

Зимун обладал чудовищно раздутым самомнением. Уже сейчас он пространно разглагольствовал обо всем, что собирается сделать, когда доберется до Хромерии. Ни в одной из этих историй Кип не участвовал – что недвусмысленно говорило о том, какое будущее для него уготовано. Однако преувеличенное мнение Зимуна о себе самом означало, что его мнение о других было пропорционально низким. Кип разыгрывал из себя побежденного – и Зимун с готовностью верил. Конечно же, он превосходит Кипа по всем статьям; конечно же, Кип наверняка ошеломлен этим фактом и осознает собственную беспомощность…

– Я и вправду думал, что тебя сожрали акулы тогда, под Гарристоном, – сказал Кип, умело вплетая в тон ворчливое восхищение.

Невзирая на всю свою самонадеянность, Зимун не был идиотом. После захода солнца он потерял преимущество в цветоизвлечении. Теперь у него оставалось только три карты: пистолет, Киповы телесные повреждения, а также то, что его собственные мышцы не были обессилены десятками часов тяжелого труда. Прошлой ночью Кип спал под банкой на носу их маленькой шлюпки, и каждый раз, стоило ему только шевельнуться, Зимун тотчас просыпался с уже взведенным и наставленным на него кремневым ружьем в руке. Киповы шансы быть случайно застреленным, если Зимун вдруг дернется во сне, были удручающе высоки.

– Не сказал бы, что купание мне понравилось, – отозвался Зимун и, немного помолчав, в свою очередь заметил: – А я не ожидал, что ты выберешься из того водопада под Ректоном.

Уязвленный, Кип едва не упомянул об их следующей встрече в лагере мятежников, когда Зимун его не узнал. Однако, даже если у тебя язык без костей, подначивать человека, в чьем распоряжении более десятка надежных способов с тобой покончить, – не самое благоразумное из занятий.

– Что ж, похоже, у нас все же есть кое-что общее, – сказал Кип. – Нас обоих трудно убить.

Он мог бы и не пытаться выискивать между ними какие-то иллюзорные связи. В глубине души Зимун был совершенной рептилией – Кип предполагал, что большую часть времени ему приходилось это скрывать. С Кипом он не скрывал ничего: еще один признак того, что Кипово время было ограничено.

– В нас течет кровь Гайлов, – сказал Зимун. – Но ты всегда будешь ублюдком. А я покажу деду, чего я стою, и стану его наследником. Единственным наследником.

Какое-то время Кип продолжал грести.

– Ты уверен? – спросил он. – Что Каррис была твоей матерью? Я никогда не слышал даже слухов на этот счет.

Как неудачно, что у него завязаны глаза! Ему приходилось вылавливать правду из интонаций Зимунова голоса, вместо того чтобы следить за непроизвольными гримасами его лица.

– Когда я был зачат, она была помолвлена с Призмой. В глазах большинства это делает меня законным наследником. Потом он разорвал помолвку, и она уехала жить к родственникам.

– В Тирею? – недоверчиво спросил Кип.

Именно там он впервые увидел Зимуна – когда тот спорил со своим господином, а потом принялся швырять в Кипа огненные шары и заставил его